Главная О компании Контакты Обзоры Рейтинги Публикации Охрана труда

Джазовые эксперименты и апельсиновый мед: разговор с Вадимом Неселовским и Тамарой Лукашевой


10.07.2017 – Уроженцы Одессы Тамара Лукашева и Вадим Неселовский – джазовые музыканты, известные как в Украине, так и далеко за ее пределами. Тамара Лукашева – певица и композитор, двойной призер Neue Deutsche Jazzpreis 2017, где она была отмечена как лучшая солистка, а ее квартет – Tamara Lukasheva Quartett – как лучшая джазовая формация года.

Вадим Неселовский – гениальный джазовый пианист и композитор, профессор Музыкального колледжа Беркли (Berklee College of Music) в Бостоне.

Умело сочетая в своих произведениях джаз с элементами классической музыки и украинским фольклором, они открывают ценителям этой музыкальной сцены новые миры.

Несмотря на то, что у каждого из них есть свои собственные джаз-бэнды, Лукашева и Неселовский часто выступают в других джазовых формациях. Так, в конце мая Тамара и Вадим – Duo Lukasheva-Neselovskyi – презентовали свою первую совместную концертную программу в Германии, а именно в Кельне и Фрейбурге.

В этой программе музыканты соединили разнообразную тематику: урбанистические сюжеты чередовались с лирическими сюжетами, светская музыка – с духовной.

Рядом с меланхоличной композицией про заброшенную фабрику в Одессе звучала великолепно аранжированная Тамарой Лукашевой лирика Роберта Рождественского "Все начинается с любви" и даже "Ave Maria" на латинском языке, мастерски трансформирована в джазовое звучание Вадимом Неселовским.

Вся программа пронизана непредсказуемыми импульсивными импровизациями джаз-виртуозов.

Ее эмоциональным пиком стала последняя композиция "Месяц ясный" Юрия Кузнецова – этот музыкальный памятник высоко оценивается, как и автор, который год назад ушел из жизни. "Мы благодарны, что этого человека встретили. Вадим – раньше, я – позже. И если звучит эта песня, то он с нами, он живет", – говорит Тамара Лукашева. Она пела эту песню сердцем.

Время для короткого интервью УП.Культура нашлось в перерыве во время выступления дуэта в Кельне.

– Каждый концерт имеет свою историю, свою завязку. Развязка – это, конечно, сам концерт. Меня интересует завязка. Как случилось, что этот концерт состоялся? С чего все началось?

Лукашева: Все началось с того, что мы десять лет назад познакомились в Одессе. Вадим приехал из Америки и давал мастер-класс в музыкальном училище. С того времени мы дружим. И вот решили, что можно сыграть вместе.

– Это ваш первый совместный концерт?

Неселовский: Это наша первая настоящая полнометражная программа в дуэте. Нас приглашали и раньше, но как гостей – в проект Бодека Янке "East Drive". В принципе, такой концерт, как этот дуэт, где 50% музыки Тамары, а 50% моей – это впервые.

– Вы работаете в разных группах, у вас большой опыт в собственных проектах. А вот как работает именно дуэт Неселовский - Лукашева?

Неселовский: У нас очень-очень много общего. Мне лично интересно работать с людьми из какого-то совсем другого мира, с другой планеты, или наоборот, как, например, моя многолетняя работа с Аркадием Шилклопером, с которым мы находимся в совместном культурном пространстве – это и воздух, которым мы дышим, и какие-то мельчайшие невидимые коды.

Поэтому я чувствовал, что у нас с Тамарой должно все выйти. Кроме культурного пространства, нас объединяет то, что мы очень серьезно относимся к тому, что делаем.

Поскольку Тамара, живя в Кельне и постоянно гастролируя по Европе, все время в разъездах, а я, в принципе, живу в Нью-Йорке, но мотаюсь сюда также достаточно часто, то встретиться нам было не так уж и просто.

Зная, что у нас будет только два концерта, мы использовали каждую возможность, чтобы поработать вместе. Мы встречались сначала в январе в Дортмунде, где у нас было несколько репетиций. Потом мы общались через интернет, по скайпу и по электронной почте. Позже мы встретились уже только в марте и... теперь.

Это означает, что мы оба не любим так называемые "слои". Мы любим наших слушателей и делаем все, что в наших условиях возможно, чтобы подготовить действительно сильную программу.

– В анонсе вашего концерта в кельнском LOFTі слушатели найдут информацию о том, что вы оба из Одессы, но живете за ее пределами, и что в вашей музыке встречаются старое и новое и рождается 'новая родина'. Находите ли вы себя в этих словах? Если да, то какова она, эта 'новая родина'?

Лукашева: Я не знаю, что по этому поводу думает Вадим, но для меня это выражается следующим образом.

Есть такое "Moscow Art Trio". Свою музыку они называют "Fantasiefolklore". Это фольклор, которого в действительности не существует. Они его в определенной степени выдумали. И это такой вот музыкальный мир, очень сильный, который повлиял на многих людей.

Для меня – это все, то лучшее, что можно было бы взять у родины, с того места, где я выросла, и создать что-то идеальное, добавляя, конечно, все то, что на меня влияет в течение жизни.

Так создается нечто новое. Ведь этой музыки не играют в Украине. Ее нет.

Неселовский: Я думаю примерно так же. Вы знаете, мне последнее время очень нравится одна метафора. Я ее услышал у моего любимого Жванецкого – о пчелах.

Откуда берется мед? Мед – это продукт жизнедеятельности и, не побоюсь этого сказать, пищеварения пчелы. Если вы захотели апельсинового меда, то нужно, чтобы пчела летала вокруг апельсинов. Если же вы хотите меда с ромашки, надо, чтобы она собирала его с ромашки.

Настоящий человек искусства, если он хочет не просто заработать деньги и насытить рынок тем, чего ждут, а стремится своей духовной работой поделиться со слушателем – а это происходит здесь (показывает на сердце – УП.Культура). Это же и та самая пчелка.

Значит, если человек, такой как Тамара, вырос в Одессе, он получил культурный опыт, который ни с чем нельзя сравнить: это и песни, с которыми он вырос, возможно, какой-то фольклор, религиозная музыка – православная и еврейская. Затем Тамара приехала сюда – здесь европейская сцена, а это совсем другой климат.

Конечно, она выдает тот 'мед', который успела собрать со всех этих "цветов".

В моем случае – то же самое. Все, что со мной происходит, имеет на меня влияние. Если это на меня не влияет, значит, я лгу самому себе, значит, я двигаюсь на каком-то автомате. Но если я прислушиваюсь к себе, то каждое новое произведение связано с новым городом, с новым опытом.

Для меня это еще и американский опыт, уже пятнадцатилетний. Это, конечно, также имеет большое значение, хотя вы вряд ли, слушая меня, думаете: "А! Вот – Америка". То, что я делаю, далеко от Америки, но где-то она все-таки "прошита".

Возможно, это как-то проявляется в ритме. Возможно, в том, насколько громко я играю. Я не знаю, в чем это проявляется. Но это все, же как-то чувствуется. И это также моя Америка, а ничья другая.

– Вадим, вам в детстве пришлось выбирать между музыкой и физикой. Проявляется ли физика в вашей музыке сегодня и как?

Неселовский: Вы знаете, мы даже сегодня об этом говорили. Первое, что очень важно для меня – это то, что я насытился физикой в детстве и не пытаюсь науку принести в музыку.

Сейчас очень модные какие-то формулы, какие-то математические построения переносить в звуки, в графику. Я этим насытился, когда занимался наукой, и мне это сейчас не нужно.

Хочется, чтобы искусство шло от сердца к сердцу, как говорил Рахманинов. Но все равно, какой-то мой научный опыт помогает, когда ищу определенное музыкальное решение. Есть ситуации, когда я понимаю, что то, что звучит, мне не нравится, но я ищу. И, может быть, найду. И я узнаю в себе того школьника, который любил экспериментировать – а что будет, если я соединю вот это и вот это?

Желание экспериментировать в моем личном случае связано с тем, что я когда-то пытался найти решение математических задач, и делал эксперименты по физике.

– А как вы нашли эту программу? В ее составе только новые произведения или произведения с ваших других программ, которые вы аранжировали заново? "Все начинается с любви" Рождественского в исполнении Тамары, например, я уже слышала.

Лукашева: Да, но вы слышали эту песню в немецком варианте. Это была совсем другая версия, другая музыка.

В последнее время я много экспериментирую. Я беру определенное стихотворение, перевожу его на разные языки и пишу к нему музыку. Получается абсолютно по-разному.

От языка зависит очень многое. Просто невозможно какие-то вещи перевести на другой язык и оставить музыку.

В этой программе у нас действительно половина произведений Вадима, половина моих. Конечно, мы играли эти вещи в других формациях и формате.

Вадим играл некоторые произведения с Аркадием Шилклопером, но все равно немножко иначе, ведь там была валторна.

Нам очень интересно, чтобы эти произведения прозвучали и с голосом. Ведь у каждого инструмента своя специфика.

Я не всегда могу сделать то, что может сделать инструменталист – он знает, где и какой звук нажать. Мне нужно все эти звуки искать, и это очень интересный процесс.

– У вас обоих есть опыт работы в Украине, России, Америке и Европе. Чем, на ваш взгляд, отличается кельнская публика?

Неселовский: Я в Кельне уже довольно долго не играл. Но Кельн – это город, в котором у меня много друзей, поэтому здешняя публика для меня не совсем чужая.

Но здесь, наверное, очень открытая публика по сравнению с другими городами. Вот если взять северную Германию – там публика холоднее. Но это вовсе не означает, что им музыка меньше нравится.

Когда я понял одну интересную вещь, и она облегчила мне жизнь: мерить успех произведения количеством аплодисментов – неправильно.

Просто я вдруг осознал, что если я сам искренне тронут, то мне совсем не хочется аплодировать.

Если произведение закончилось на феерическом пассаже, и раздаются бурные овации – здесь, конечно, все ясно. Меня лично как слушателя все эти быстрые пассажи абсолютно не задевают.

А если я действительно тронут, то сижу обычно с таким вот лицом (показывает: широко раскрытые глаза, полуоткрытый рот – УП.Культура). Как после такого можно вообще делать какие-то движения? Мне же нужно осознать то, что произошло.

Именно такого эффекта я хочу добиться от слушателя какими-то медленными произведениями, более глубокими лирическими вещами. Поэтому нормально, если люди реагируют холодно.

У меня есть и такой опыт: зал абсолютно никакой. Просто никакой энергии от слушателей не идет. И ты в перерыве выходишь и думаешь, что это провал. Потом смотришь – раскупили все диски. И думаешь: "не-не-не! Работает!".

– А когда последний раз у вас был вот такой "вау-эффект" от музыки?

Неселовский: Моя подруга – альтистка. Я благодарен ей, что узнал про такие шедевры классики, о которых почему-то еще не знал, хотя мне кажется, что я знаю много музыки.

Недавно она поставила гениальную песню композитора Габриеля Форе, которого я давно люблю.

Это было произведение "Après un rêve" – "После сновидений". Она поставила ее в исполнении Иври Гитлиса – это скрипач старого поколения.

Я просто сидел и... Я болел ею много недель. А это значит, что я буду это произведение прослушивать во всех версиях, ежедневно ставить его всем студентам, использовать любой шанс, чтобы просто нырнуть в этот шедевр.

И меня очень радует, что я до сих пор переживаю подобный опыт: "Я тебе поставлю – это гениально".

Автор: Мария Кауц

Источник: «Украинская правда. Жизнь»

Перевод: BusinessForecast.by

При использовании любых материалов активная индексируемая гиперссылка на сайт BusinessForecast.by обязательна.

 
Читайте по теме:
 Валютный рынок Беларуси в январе-июле 2016 г.
 Земельные акты. Украина приближается к открытию рынка
 Динамика денежных потоков в российских банках в сентябре 1995 г.
 Использование методов анализа больших данных (Big Data Analysis) на международном валютном рынке FOREX
 Как забрать деньги из банка-банкрота: опыт Хомутынника