Член ЗеКоманды Денис Монастырский: Почему бы не провести открытый конкурс на должность Генпрокурора?

23.05.2019 – В своей инаугурационной речи президент Украины Владимир Зеленский попросил парламент освободить руководителей СБУ и ГПУ. Но кроме кадровых изменений, общество ожидает от нового главы государства в целом перезапуска правоохранительной системы.

Как именно этот процесс будет происходить, в интервью «Цензор.НЕТ» рассказал эксперт программы реформирования правоохранительной и судебной систем Украинского института будущего Денис Монастырский, который в команде Владимира Зеленского отвечает за изменения именно в правоохранительной сфере.

«НУЖНО ПЕРЕСМОТРЕТЬ ЗАКОНЫ, В КОТОРЫХ РАЗДУЛИ ПОЛНОМОЧИЯ ПРЕЗИДЕНТА»  

— Каких изменений стоит ожидать в правоохранительном блоке и когда? Есть ли выписанный пошаговый план? 

— Пошаговый план существует, и он обязательно будет опубликован. Он создан в двух вариантах. Первый – стратегическое видение в целом, без привязки к времени. Второй – это план на первые 100 дней. Понятно, что эти планы могут серьезно корректироваться, все зависит от ряда политических факторов. В частности, и от взаимодействия с парламентом. Сейчас ситуация непростая, формируется определенная оппозиция и она будет сопротивляться.

— Такое взаимодействие вообще возможно, учитывая то, что президент объявил о роспуске парламента и досрочных выборах? 

— Все зависит от того, о чем, прежде всего, думают депутаты: о стране или собственных амбициях. На тот период, пока они будут работать, коммуникацию нужно построить, потому что стоит вопрос огромных угроз национальной безопасности. А этот блок включает и внутреннюю безопасность. Мы, прежде всего, говорим о дальнейшей судьбе Службы безопасности Украины, Генеральной прокуратуры.

Кроме того, есть определенный ряд нормативных актов, которые нужно пересмотреть. Речь идет о законах, в которых раздули полномочия президента, несмотря на то, что это противоречит Конституции. Например, о назначении президентом директора НАБУ, ГБР.

— Еще в 2016 году Украина взяла на себя международные обязательства (в частности, на Варшавском саммите НАТО), согласно которым реформа СБУ определена ключевым приоритетом. Почему она так и не состоялась?

— Да, вы правильно говорите: это ожидаемая реформа. И хотя и общественность, и экспертное сообщество, и депутаты согласны с тем, что она нужна, минус подхода, который был выбран командой Порошенко, в том, что инклюзивного процесса разработки концепции не было совсем. По сути, реформа была отдана на откуп самой СБУ.

И результат, который мы получили в виде двух законопроектов, что было наработано, удивил и разочаровал саму Администрацию президента. Они не решились внести их в парламент даже только для галочки (это обязывало разработать СБУ закон «О национальной безопасности Украины»).

Такой подход, когда ведомство само решает, как себя реформировать, не работает. Обязательно нужно создать группу экспертов, в частности из аналитических центров, в которую включить и представителей ведомства, чтобы они вместе выработали концепцию реформы Службы безопасности. При этом должны договориться, что будем реализовывать ее поэтапно. Ускорение в таких процессах, а я это утверждаю как эксперт, который принимал непосредственное участие в реформировании органов прокуратуры, приводит к негативным последствиям. Прежде всего, к вымыванию лучших кадров.

Второе – усложняет финансирование, операционные действия. Непосредственно влияет на качество расследования уголовных производств. Представьте, что мы сразу заберем в СБУ следствие. Что будет со следователями, которые там работают, и с самими уголовными производствами? А это дела о финансировании терроризма, о государственной измене, диверсии.

Кто гарантирует, что на этапе, когда их будут передавать в другой правоохранительный орган, они не потеряются? По моему убеждению, это худший путь, который можно выбрать, если впопыхах будем забирать те или иные функции, не продумав досконально, что дальше.

— Предлагаете оставить следствие в СБУ?

— Мы можем это выставить как одну из целей, которая бы реализовывалась в переходном формате в течение нескольких лет. В этом случае речь идет о классической модели спецслужбы без органа досудебного расследования.

— Кому стоит передать эти дела?

— Это может быть либо Национальная полиция, или Государственное бюро расследований. Так же об усилении полиции можно говорить в случае ликвидации Главного управления по борьбе с коррупцией и организованной преступностью СБУ.

— Значит, передать полномочия в департамент стратегических расследований?

— Нет, я говорю в целом о Нацполиции. Этот департамент пока что, как, по-моему, мнению, не настолько мощное подразделение, чтобы противодействовать организованной преступности эффективно.

— По ГБР и передачи функций следствия им от СБУ. Смогут ли они еще и это потянуть, принимая во внимание, сколько всего этот орган работает и как непросто он формируется?

— Да, пока ГБР проблемный и конфликтный орган на стадии формирования. Только на днях депутаты, наконец-то проголосовали за законопроект, позволяющий бюро сформировать оперативные подразделения. Может быть, простое решение этого вопроса – перевести следователей СБУ в ГБР.

Но я убежден, что эту инициативу депутаты не поддержат. Потому что такую же инициативу предлагали в свое время по переводу следователей из прокуратуры в ГБР, и она не нашла поддержки. Из-за этого имеем огромную проблему по так называемым «делам Майдана».

— Тогда с чего нужно начинать реформирование СБУ, если это будет происходить постепенно? Какой первый шаг?

— Это ограничение такой функции, как расследование экономических преступлений. Однако здесь снова встает вопрос, куда ее передать. В Нацполицию, где есть соответствующий департамент?

«ДОЛЖНЫ НАБИРАТЬ СПЕЦИАЛИСТОВ С ОПЫТОМ, НО ПРИ ОБЯЗАТЕЛЬНОМ УСЛОВИИ ПРОВЕРКИ ИХ НА ДОБРОДЕТЕЛЬ» 

— Уже более 10 лет речь идет о службе финансовых расследований, куда бы перешли такие функции всех правоохранительных органов, которые их сейчас имеют. Планируете ли ее создание?

— Да, это взаимосвязанные вопросы. И эта служба должна быть создана параллельно с реформированием СБУ. Тогда, если прекращается деятельность налоговой милиции, департамента по защите экономики Нацполиции, а также подразделения по расследованию преступлений в сфере экономики Службы безопасности Украины, все их полномочия постепенно переходят к новому органу.

Если мы просто разгоним это подразделение в СБУ и их функционал передадим в Нацполицию, не факт, что это будет эффективнее и прекратятся упреки в адрес правоохранительных органов о давлении на бизнес.

— Что нужно сделать, чтобы при создании нового органа к нему перешли специалисты с опытом работы, которые сейчас работают в налоговой милиции, Нацполиции и СБУ? Или лучше набрать юристов без опыта, а потом их учить, как это сделали в ГБР?

— Вспомним, почему так произошло в ГБР. Это был первый эксперимент, когда установили специальные квоты, предусмотрев, что в составе ГБР будет входить 51% людей, которые в течение последнего года не работали в правоохранительных органах. Действительно, это создало определенные проблемы и влияет на эффективность работы ГБР. Поэтому такой формальный и лозунговый подход вроде «Новые лица» на примере ГБР не сработал.

Однозначно должны набирать специалистов с опытом, но при обязательном условии – это проверка их на добродетель. Не менее важно и то, кто будет выбирать. Я вижу расширение практики привлечения внешних экспертов в кадровых комиссиях, однако деятельность таких комиссий должна быть кратковременной. Конкурс в Высший антикоррупционный суд продемонстрировал, что можно выбрать людей, одновременно профессиональных и добродетельных.

Хочу еще акцентировать на одном важном моменте. Люди должны хорошо понимать условия труда и размер заработной платы. А не так, как это сделали в 2015 году в прокуратуре. Реформа якобы состоялась, а оплата труда не изменилась. Это демотивировало на то время очень многих людей, которые не захотели проходить конкурс на ответственную должность руководителей местных прокуратур.

Я тоже тогда принимал участие в этой работе и с большим сожалением смотрел, как очень хорошие люди, профессионалы своего дела, или сразу писали заявления на увольнение, или шли на конкурс, очень уверенно побеждали, а буквально через несколько месяцев также освобождались. Это свидетельствует о том, что не было создано условий для обновленного органа. Если ты запускаешь новую структуру, должен полностью обеспечить ее существование.

— В парламенте есть уже несколько законопроектов о создании нового органа по финансовым расследованиям. Вы бы какой поддержали? 

— По концепции, которая их объединяет, мы должны создать новый элитный орган по борьбе с финансовыми преступлениями. Но в разных документах по-разному написано, что делать с существующими подразделениями, о которых мы уже с вами говорили. Кто-то из авторов хочет оставить соответствующее подразделение в Нацполиции. Кто-то решил, что не нужно трогать СБУ. В чем тогда новшество? И как это изменит отношения власти и бизнеса?

Поэтому, на мой взгляд, мы можем говорить о создании такого органа, лишь ликвидировав соответствующие подразделения в других структурах. А базироваться его работа должна на аналитическом подходе, который, кстати, уже был презентован.

— Если суммировать по времени, создание органа финансовых расследований и реформирование СБУ – это долгосрочные проекты, и их не стоит ожидать в течение первых 100 дней? 

— За это время мы подготовим концепции, где четко пропишем все нюансы переходного периода. Он должен быть минимум два года. Надо определиться, кто будет заканчивать расследование уголовных производств, в течение какого времени, для того, чтобы они не были потеряны.

В общем, если сравнивать орган финансовых расследований с относительно недавно созданными органами – НАПК, НАБУ, ГБР, то у него будет значительно более широкий функционал, и намного больший штат сотрудников. Сейчас называют разные цифры, от трех до десяти тысяч. Поэтому к его созданию нужно подходить очень тщательно, понимая, что будет происходить с теми специалистами, которые сейчас работают в этих органах.

Вопрос не только в том, что вымываются хорошие кадры, но еще и куда они идут после увольнения? Когда происходит массовый отток кадров из правоохранительных органов, очень часто они просто перетекают в криминалитет. А это люди с опытом в проведении спецопераций, оперативные сотрудники, которые имеют целые сети агентов, и тому подобное. И нужно хорошо понимать, на какую сторону они могут перейти.

«НАМ НУЖНО ПРОВЕСТИ АУДИТ КАЖДОГО ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОГО ОРГАНА» 

— Уже почти четыре года продолжается реформа органов внутренних дел. Сначала люди воспринимали с восторгом создание той же патрульной полиции, а со временем общество начало разочаровываться как в патрульных органах в частности, так и в правоохранительных в целом. Как вы считаете, перезапуск полиции тоже необходим?

— Патрульную полицию создавали с нуля, там новые кадры. Поэтому можно сказать, что определенный перезапуск уже состоялся. А вот с криминальным блоком огромная проблема. Предлагаю считать с момента подписания коалиционного соглашения, то есть с 2014 года. За эти пять лет криминальный блок остался почти не реформированным. Более того, за этот период значительно усложнили жизнь следователя.

Чего только стоят так называемые поправки Лозового, которые были внесены в Уголовный процессуальный кодекс. Происходит выставление лишних, абсолютно нелогичных судебных барьеров для проведения экспертиз. Это перегружает суды, которые и так работают в очень сложных условиях.

— Следователи теперь должны занять с ночи очередь, чтобы получить санкцию на то или иное действие… 

— К сожалению, мы сейчас в целом вынуждены говорить о девальвации профессии следователя. Как было 5-10 лет назад? Опытный следователь – это человек, который в среднем имеет более 7 лет опыта. В 90-х годах – это более 10 лет опыта. Сейчас человек, имеющий три года следственного опыта, считается гуру. Специалисты осознают, что этого мало. Ты только успел присмотреться, как это все работает.

Поэтому на примере Нацполиции преобразование такой сложной системы, которая связана с расследованием, как по мне, показало свою неудачность.

Понятно, что невозможно было создать совершенно новый орган. Путь к изменениям в стотысячном органе – только эволюционный, но можно было некоторые вещи, которые вводятся только сейчас, сделать гораздо раньше.

— Что вы имеете в виду?

— Я говорю о полицейской академии. Это же именно та база, которая обеспечивает подготовку полицейского нового качества, а также постоянное повышение квалификации. Например, в Израиле начальной подготовки мало, повышать свой уровень полицейский должен в течение всей профессиональной жизни. Обучение в течение пяти лет, как у нас принято в высших учебных заведениях, это расходование бюджетных средств. Для них это в целом нонсенс.

Я был в полицейской академии в Израиле. Это действительно учреждение, которым они гордятся. Теории очень мало, в основном практические занятия, тренинги на примере конкретных кейсов. После нескольких месяцев апгрейда ты выходишь совсем другим специалистом, готовым к новой должности.

История нашей новой Полицейской академии должна была бы начаться в 2014 году и сегодня она бы уже выросла в довольно мощную структуру. И там должны повышать уровень полицейские, которые работают. Тогда мы могли бы говорить о реформе образования для полицейских. Но пока имеем хилую академию, выпускающую несколько сотен человек, которых явно не хватает для системы. Там очень хорошие начинания, квалифицированные кадры, есть положительные моменты.

Но я, говоря о любом новом органе, всегда подчеркиваю, что верю следующему руководителю этого органа.

Последние годы подтверждают мой тезис. Потому что первый руководитель новосозданного органа – это человек, который формирует его, запускает работу, разворачивает штаты, ищет помещение – и все, он достиг своей вершины. Когда приходит следующий руководитель, с него уже спрашивают о качественных результатах работы нового органа.

— Вы сейчас о НАБУ?

— Помните, как люди отслеживали запуск этого органа? Будто это что-то космическое, что сразу решит проблемы с коррупцией. Первый руководитель его запустил, сформировал штат, создал позитивные практики – и в этом его безусловная победа. А следующий руководитель уже будет развивать институциональную способность этого органа.

Так и с Полицейской академией. Должны подрасти административные кадры, которые будут развивать ее в дальнейшем. Ведь нужно открывать региональные отделения академии, совершенствовать стандарты качества образования. В реформе это играет ключевую роль, нам нужны высококвалифицированные специалисты. Так на своем опыте работы в конкурсных комиссиях, могу засвидетельствовать: к сожалению, часто просто нет, из кого выбирать, если говорить о претендентах на руководящие должности в правоохранительных органах.

— Когда речь идет о службе финансовых расследований, иногда складывается впечатление, что люди, которые агитируют за ее создание, не совсем понимают, каким должен быть этот орган, не хотят думать о его функционале с точки зрения практической работы. Популизм как основа любых преобразований не дает качественных изменений. 

— Я сторонник того, что к любому изменению нужно подходить с очень серьезным багажом аналитики. Сейчас эксперты Совета Европы проводят функциональный аудит Генеральной прокуратуры, который должен быть завершен, по моей информации, где-то в июне. И это очень важно, в том числе и для новой власти. Нам нужно провести аудит каждого правоохранительного органа. Чтобы сделать подробный анализ, посмотреть, что и как работает, где дублируются функции.

— Об аудите немало говорили в НАБУ. Чем все закончилось? 

— Мы вместе с новым парламентом должны наработать реально действующий законодательный механизм проведения аудита всех правоохранительных органов. И к выборам такие предложения будут готовы.

Если говорить об аудите НАБУ и почему он не состоялся, первый вопрос: обеспечение работы аудиторов. Второе: критерии такого аудита. Третье: какова финальная оценка? На чем она базируется. Четвертое: будут ли аудиторы и их помощники доступны к уголовным производствам и оперативно-розыскным делам? Если представляем, как это коррелируется с уголовной ответственностью следователя и детектива за разглашение данных оперативно-розыскной деятельности или досудебного расследования?

Мы понимаем, что поверхностный аудит, где будет посчитано количество открытых производств и направленных в суд обвинительных актов, ничего не даст. Надо выяснять, почему затягиваются расследования, где детективы сработали неэффективно, а где есть объективные обстоятельства.

Только публикаций в СМИ и соцсетях маловато для оценки эффективности работы любого правоохранительного органа.

— Будете ли привлекать к аудиту правоохранительных органов международных экспертов? 

— Я однозначно, поддерживаю привлечение международных экспертов к работе кадровых комиссий. А вот что касается аудита, то скорее нужны люди с опытом следственной, оперативной, прокурорской работы именно в Украине.

«ДЛЯ НЕКОТОРЫХ ЛЮДЕЙ СТАНОВИТСЯ СЮРПРИЗОМ, ЧТО ИХ КАНДИДАТУРЫ ОЗВУЧИВАЮТСЯ КАК ТАКИЕ, КОТОРЫЕ СЕЙЧАС РАССМАТРИВАЮТ НА РУКОВОДЯЩИЕ ДОЛЖНОСТИ В ПРАВООХРАНИТЕЛЬНЫЕ ОРГАНЫ» 

— Уже есть кандидатура на должность главы СБУ?

— Конечно, есть.

— Можете ли назвать фамилию? 

— Не могу. Это прерогатива президента.

— А по другим органам, где он имеет право поменять руководителей?

— Тоже не буду говорить. Как только определенные фамилии озвучиваются, это приводит к нездоровому давлению на этих людей. Мы с вами вращаемся практически в одном и том же кругу людей, вы наверняка уже слышали разные имена. Кстати, для некоторых людей становится сюрпризом, что их кандидатуры озвучиваются как такие, что, сейчас, рассматриваются на руководящие должности в правоохранительных органах.

— Обращаясь к Верховной Раде, президент отметил, что генерального прокурора необходимо уволить. Фактически, он подтвердил то, о чем говорил во время предвыборной кампании. Юрий Луценко прокомментировал, что не видит оснований писать заявление об отставке. К тому же, Коломойский ранее заявлял, что на месте Зеленского оставил бы Луценко. Он может убедить президента изменить решение? 

— Не думаю, что президент изменит свое решение относительно Луценко. Он четко высказался: генпрокурор Юрий Луценко – член старой команды, а потому должен уйти в отставку. Иной позиции вроде «давайте еще подумаем» озвучено не было.

— Александр Турчинов подал в отставку и Порошенко успел подписать указ о его увольнении. Его могут вернуть или предложить ему новую должность? 

— Окончательное решение примет президент. Я не хочу приумножать слухи.

— Как Вы можете прокомментировать назначения, звания и награды, которые раздавал в последнее время Порошенко? 

— Давайте я это прокомментирую как юрист и в недавнем прошлом ученый. Есть понятие легальности и легитимности решений государственных органов. Легальность – это когда политическое решение соответствует букве закона. А легитимность – это как раз вопрос о том, оно соответствует ли тому кредиту доверия, который имеет тот или иной руководитель любого органа. В этом случае, как на меня, если состоялись выборы, то в переходный период, от момента подведения итогов выборов до инаугурации, решение предыдущего главы государства являются легальными, но не легитимными.

Он мог за какие-то особые заслуги отметить кого-то из сотрудников АП, но за последние 15 суток мы увидели какой-то фейерверк решений не только кадровых, и не только по наградам. Появилась еще куча документов, над которыми стоило серьезно поработать, прежде чем их утверждать на уровне указа.

Больше всего меня обеспокоил указ Порошенко об организации планирования в секторе безопасности и обороны Украины, согласно которому необходимо провести все осмотры, которые прописаны в законе «О национальной безопасности Украины».

Этим документом, в частности, он обязывает срочно провести оборонный осмотр, обзор общественной безопасности и гражданской защиты, обзор состояния киберзащиты критической информационной инфраструктуры, государственных информационных ресурсов и информации, обзор общегосударственной системы борьбы с терроризмом, обзор разведывательных органов Украины.

Но для того, чтобы такие осмотры провести, нужно принять ряд нормативных актов, а правительство, которое представляет в своем большинстве как раз Порошенко, этого еще не сделало. Принят только порядок проведения оборонного осмотра, готовится к принятию аналогичный порядок проведения осмотра общественной безопасности и гражданской защиты.

— Осмотр – это же своего рода аудит?

— Да, просто в законе он называется осмотром. Это те вещи, которые нужно делать, но меня удивляет этот указ, потому что сейчас, повторюсь, большинство порядков проведения таких обзоров еще не утверждены. Поэтому это фактически процесс, который даже не идет на опережение, это фальстарт. Если хотели это действительно сделать, почему не подготовили соответствующих механизмов? Это скорее напоминает попытку провозгласить инициативу без реального действия.

«ЛИЧНО Я ОЖИДАЮ ГРОМКИХ ПРОИЗВОДСТВ В ОТНОШЕНИИ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ ВЛАСТИ, КОТОРЫЕ РАБОТАЛИ ВО ВРЕМЕНА ПРЕЗИДЕНТСТВА ПОРОШЕНКО, НО ТОЧНО НЕ С ЭТОГО ВТОРНИКА» 

— Стоит ли ждать громких дел в отношении людей из ближайшего окружения Порошенко или, возможно, в отношении его самого? Способен кто-то из нынешних руководителей правоохранительных органов открыть такие дела?

— Здесь вопрос не в структуре органа и его руководителя, а в наличии неформального влияния, которое осуществлялось длительное время руководителями государства. Для начала, я советую президенту, что необходимо убрать прямую правительственную телефонную линию с кабинетами руководителей НАБУ, САП, ГБР – это правильный сигнал для всех правоохранителей. Он по необходимости может их пригласить на официальную встречу, но об этом должны знать все. Надо убирать телефонное право и тогда громкие дела будут расследовать иначе.

Теперь о способности провести расследование. Первый вопрос: есть ли такие материалы на топ-чиновников? Я думаю, что они уже лежат в правоохранительных органах или в ближайшее время там окажутся. Второе: будут ли они способны на такие расследования? Кейс с последними действиями прокурора Кулика говорит о том, что в принципе часть правоохранительной системы готова к таким расследованиям.

Конечно, они должны быть обоснованными, а не голословными, как это у нас случается. Открывается громкое дело, о нем отчитались, а читаешь подозрение и понимаешь, что это абсолютный фейк. Поэтому, что, на мой взгляд, месседж нового президента правоохранительным органам должен быть как раз по качеству работы, а не в том, кто первый предъявит подозрение.

Подытоживая ответ на ваш вопрос: лично я ожидаю громких производств в отношении представителей власти, которые работали во времена президентства Порошенко, но точно не с этого вторника.

— Большинство резонансных производств доходят до судов только благодаря давлению общественности. Как это изменить?

— Одна из инициатив, которая сейчас мало обсуждается, – усиление общественного контроля над правоохранительными органами. В законе о нацбезопасности, о котором мы сегодня уже несколько раз упоминали, была под давлением экспертов прописана норма о создании специального комитета ВР по контролю над правоохранительными и разведывательными органами.

К сожалению, действующее правительство так и не внесло в парламент данный законопроект, хотя и было обязано в течение шести месяцев это сделать. Я убежден, это нужно сделать в ближайшее время, и стимулирование правительства должно стать одной из задач обновленной Администрации президента.

— Возможно, стоит просто уволить всех руководителей правоохранительных органов и перезапустить систему с новыми кадрами? Понимаю, что для этого нет правовых оснований, но законодательство всегда можно изменить. 

— Ага, всех освободить и желательно посадить. Вы выражаете какое-то определенное радикальное ожидание общества, но мы понимаем, что есть четкие рамки полномочий президента. Президент Зеленский должен действовать исключительно в рамках Конституции и тех законов, которые соответствуют Конституции. Настаиваю на этом, это важно, поскольку предыдущие президенты расширяли себе границы влияния, как раз принимая определенные законы, которые прямо противоречили бы нормам Конституции.

— Нам необходимо ли Бюро военной юстиции? Соответствующий законопроект год лежит в парламенте.

— Нам надо очень осторожно относиться к созданию новых органов. В том числе и к этому. Мы не можем просто сказать: вот у нас есть проблема – давайте создадим еще один орган. Это первое. Второе: сейчас орган военной юстиции создан в составе ГБР — это его третье управление. И мы имеем шанс, уже осенью увидеть результат их годовой работы. Давайте дождемся, и тогда будем делать выводы.

— Но законопроект охватывает не только вопросы расследования, в нем много других новаций.

— Да, читал и слышал все аргументы, но предлагаю не спешить.

— Со следующего года у нас вводится в практику новое понятие – уголовные проступки. Как правильно подготовить правоохранительные органы, чтобы не оказалось, что менее серьезные дела они вовсе не будут расследовать?

— Это очень важный вопрос, потому что там достаточно ограниченные сроки, в течение которых такие уголовные правонарушения должны раскрывать, добавлены новые инструменты в расследовании, которые могут использовать дознаватели. Надо к внедрению этого закона тщательно готовиться уже сейчас, чтобы работа в этом направлении была эффективной. Чтобы эти уголовные проступки просто не оказались не расследованными, потому, что это спровоцирует большое недовольство людей.

К тому же, этот закон требует внесения изменений еще почти в 100 законодательных актов. Например, в большинстве законов выделено, что лицо не имеет права занимать определенную должность, если у него судимость за преступление. А если оно имеет судимость за уголовный проступок? Этот вопрос надо урегулировать, иначе у нас получат право становиться государственными служащими, руководителями люди, совершившие уголовный проступок и имеющие судимость.

— К назначениям в правоохранительном блоке с большим вниманием относится бизнес. В частности, Европейская бизнес-ассоциация среди ключевых шагов нового президента называет представление на должности в ГПУ и СБУ профессионалов с безупречной репутацией и отсутствующими связями с олигархами. Как президент планирует подбирать кандидатуры? Торги с политическими силами, «свои люди» есть ли еще какие-то варианты?

— Президент уже заявлял, что планирует привлечь к поиску кадров международные HR-агентства. И эта встреча на днях состоялась…

— Будут ли избирать руководителя СБУ в стране, находящейся в состоянии войны, через кадровое агентство?

— Нет. Но почему бы не провести открытый конкурс на должность генпрокурора? Это публичная служба. Вот недавно выбрали на конкурсе председателя Государственной налоговой службы. Прозрачно, при участии международных наблюдателей, профильных экспертов, народных депутатов.

Должность генпрокурора требует четких профессиональных и личных качеств. Почему не задействовать, если мы решимся на проведение конкурса, международные кадровые агентства?

Кстати, напомню вам, что глава Национальной полиции также избран путем конкурса. И хотя конкурс прямо не предусмотрен законом, он состоялся, к тому же публично, а в нем участвовали разные кандидаты, было из кого выбирать.

— На какую должность претендуете лично Вы? 

— Сначала это была внешняя экспертная поддержка штаба кандидата в президенты. Помогал анализировать программу, определенные шаги, корректировать позиции. Наши видения функционирования правоохранительной системы совпали, к моему мнению прислушивались. Потом уже было предложение войти в команду. Когда встал вопрос, что это означает, обсуждалась и возможность работать в исполнительной власти. О конкретных должностях речь не шла.

— А сейчас уже что-то предложили?

— Дав согласие на участие в работе команды, я согласился на какую-то потенциальную должность. Какой она будет, не знаю. Никаких предложений и разговоров на эту тему пока не было.

— Вас называют человеком Авакова. Какой вы видите дальнейшую судьбу министра? 

— Моя история известна, я ничего не скрываю. Я был доцентом Хмельницкого университета управления и права. Много лет подряд занимаюсь нормотворческой деятельностью. После Революции достоинства прилагал усилия, чтобы мой опыт был использован. Принимал участие в отборе руководителей местных прокуратур, глубоко изучал проблематику, связанную с реформированием органов прокуратуры.

После этого было предложение от правительства заменить Антона Геращенко во внешней комиссии, которая выбирает кандидатов на руководящие должности в ГБР. Я дал согласие, потому что мне было чрезвычайно интересно, ведь, несмотря на то, как трудно оно создавалось, сам факт его создания я считаю также своим личным достижением.

Учитывая то, что я сотрудничал с Геращенко в вопросах законотворческой работы, после того, как попал в команду Зеленского, определенные люди меня назвали человеком Авакова.

— Так вы человек Авакова или нет? Когда последний раз общались с Арсеном Борисовичем?

— Мы вообще не общались в течение текущего года, и я не человек Авакова. Относительно вопроса о его дальнейшей судьбе как министра. Если мы исходим исключительно из полномочий президента, то он не влияет на изменения в правительстве до появления своей фракции в следующем парламенте. Исключение – лишь две должности министров, и изменить их можно только через Верховную Раду.

Очевидно, что до формирования коалиции в новом парламенте это правительство будет работать в режиме исполняющих обязанности министров. Конечно, если они будут иметь такое желание.

— По вашему мнению, состоятся ли назначения, которые осуществляются Верховной Радой по представлению президента, к новым внеочередным выборам?

— Закон не привязывает назначение или увольнение руководителей силовых и правоохранительных ведомств, кандидатуры которых вносит президент, к наличию или отсутствию коалиции или нового избирательного цикла. Я надеюсь, что большинство депутатов будут думать, прежде всего, об интересах страны, а не о собственных делах, и поймут, что изменения необратимы. Люди сделали свой выбор.

Автор: Татьяна Бодня

Источник: «Цензор.НЕТ»

Перевод: BusinessForecast.by

При использовании любых материалов активная индексируемая гиперссылка на сайт BusinessForecast.by обязательна.

Читайте по теме:

Оставить комментарий