Экс-руководитель «Укргаздобычи» Илья Рибчич о себестоимости газа и о том, куда идут деньги от повышения тарифов

01.03.2019 – Экс-руководитель «Укргаздобычи» Илья Рибчич – легенда украинского газового рынка. История развития «Укргаздобычи» неразрывно связана с историей жизни самого Рибчича, который отдал этой отрасли более 40 лет. Нет в Украине другого такого человека, который бы так глубоко владел историческими знаниями становления отрасли, ее развитием. Он держит в голове цифры десятилетней давности: по объемам добычи, капиталовложениям, результатам геологоразведочных работ.

Читайте также: Как работает кэшбэк (возврат денег) при покупке товаров и услуг

Годы его деятельности в «Укргаздобыче» – это годы борьбы за стабилизацию уровня добычи природного газа. Пик его падения пришелся на 1998 год и составил 13,4 млрд. куб. 2009 год – год наивысшего показателя – 15,2 млрд. куб. м. В этот период были открыты 25 газовых месторождений, на которых сегодня происходит добыча и была заложена ресурсная база для добычи 20 млрд. куб. м в год. В эти годы продолжает развиваться предприятие «Укрбургаз» – флагман буровой индустрии и развития современной геологической науки.

В интервью «Главкому» Илья Рибчич говорит о том, что на самом деле происходит с добычей природного газа в Украине, какими мифами о себестоимости газа кормят украинцев, где предел рыночной цены на газ и как она измеряется, какую систему ценностей строят сегодня молодые реформаторы, интересные ли украинские недра инвесторам и кто является тем настоящим инвестором в газодобычу.

Вы не являетесь публичным лицом, редко общаетесь с прессой, что заставило в этот раз не молчать?

Вот скажите мне, в этой стране кто-то знает, что добыча не увеличивалась все эти годы?

Недавно некоторые журналисты написали об уменьшении добычи «Укргаздобычи», но их быстро заговорили. Так что же на самом деле происходит?

Я утверждаю, что увеличения добычи в государственной компании «Укргаздобыча» за последние годы не произошло. Об этом свидетельствуют показатели добычи 2009 года – 15,234 млрд. куб. м, в частности товарного газа — 14,671 млрд. куб. м. А добыча в 2018 году составила — 15,495 млрд. куб. м. Но товарного газа всего – 13,8 млрд. куб. м. Как видим, объем товарного газа уменьшился на 800 млн. куб. м за 2018 год.

«1,5 млрд. куб. м технологических потерь. Что же это за бесхозяйственность такая?» 

Значит, заявления о рекордном за 25 лет росте добычи «Укргаздобыча» до 15,5 млрд. куб. м не соответствует действительности? 

Когда я услышал заявления, а потом увидел эту цифру, я обрадовался очень. Но когда посмотрел, что производственно-технологические потери (ПТП) компании составляют – 1,5 млрд. куб. м газа, то удивился. Что же это за бесхозяйственность такая с такими потерями.

Объясню на простом примере, чтобы все поняли, сколько это – 1,5 млрд. куб. м газа? Сегодня в месяц «Укргаздобычи» добывает 1,250 млрд. куб. м. Следовательно, это означает, что все 2,5 тыс. скважин компании пустили на факелы, и они целый месяц горели где-то там в полях. Или еще можно это сравнить с не обеспечением населения газом в один зимний месяц.

Рекорд все же удалось установить, только по другим показателям…

Я не знаю, кто виноват в такой бесхозяйственности, но должны знать, что в «Нафтогазе» эти показатели видят с первого дня! В «Нафтогазе» есть службы, которые ежедневно координируют баланс газа. Помню, что мне всегда звонили с НАК и предупреждали: «что-то у тебя там, Илле Иосифович, ВТВ начал увеличиваться…». Мы сразу по компрессорным станциям показатели расходов сверяли, заменяли оборудование, модернизировали. Этот вопрос в компании всегда четко контролировался.

Поэтому сегодня оценку надо давать всей системе «Нафтогаза», их хозяйствованию, потому что видно, что это именно им так захотелось увеличивать добычу.

Какая цифра производственно-технологических потерь допустима для «Укргаздобычи»? 

Реальная цифра ВТВ по «Укргаздобыче» –  550 млн. куб. м. Это – потолок! Мы использовали на собственные нужды не более 350-380 млн. куб. м в год. Даже тогда, когда люди Дмитрия Фирташа возглавляли предприятие «Укргаздобыча», они не увеличивали добычу непонятно как! Зачем вкладывать такие большие средства в добычу, если газ не идет на нужды государства? Нам в трубе газ нужен, а не виртуальный газ.

Значит, получается, что в трубу зашло за прошлый год около 14 млрд. куб. м товарного газа? 

Получается, что так. К тому же, как я уже упоминал, показатели объемов товарного газа в 2018 году в сравнении с 2009 годом (именно тогда было больше всего добыто газа) уменьшились.

Кроме того в 2009 году мы добывали 741 тыс. тонн конденсата и нефти, а также 250 тыс. тонн сжиженного газа. А в 2018 году эти объемы уменьшились до 447 тыс. тонн конденсата с нефтью и 150 тыс. тонн сжиженного газа. Если эти уменьшенные объемы перевести по показателям теплотворности в газ, то это еще дополнительно минус 420 млн. куб м газа.

Значит, на самом деле речь должна идти не о росте, а о падении добычи? 

Если проанализировать показатели добычи газа по «Укргаздобыче» в период, начиная с 2009 года, и по сей день, то я бы сейчас больше утверждал о тенденции сохранения добычи в диапазоне от 13,8 млрд. куб. м до 14,5 млрд. куб м. Вот это реальные цифры.

За счет, каких мер ее удалось сохранить?

Ключевым фактором стало то, что в компании «Укргаздобыча» есть три месторождения – Куличихинское, Котелевское и Тимофиевское, на которых в течение долгого времени осуществлялся сайклинг-процесс (технология разработки газоконденсатного месторождения, извлечение конденсата). А сейчас те месторождения работают на истощение. Если раньше только добывался конденсат и небольшое количество газа, то сейчас идет активная добыча газа. По моему мнению, Куличихинское и Тимофиевское месторождения преждевременно выведены из санклинг-процесса, таким образом, оставлено большое количество конденсата в недрах.

Кроме этого, за период с 1999 года до 2009-го мы открыли 25 месторождений. Из них большое Кобзевское месторождение и среднее месторождение Улянивское, добыча с которых позволила в период 2009 – 2018 годов стабилизироваться на уровне 14,5 млрд. куб. м. К сожалению, в 2018 году новых месторождений открыто не много (два или три), и те – с маленькими запасами.

Какие  ключевые меры для наращивания добычи?

Рецепт прост и подтвержден годами. Если компания хочет увеличить добычу, то должна больше приращивать запасов, чем добывать. Если показатели добычи составляют, например, 15 млрд. куб. м, то прирост запасов должен составлять 20-30 млрд., как минимум. Разведочное бурение должно преобладать над эксплуатационным.

Прирост запасов делится на две части: прирост со старых месторождений и прирост на открытие новых месторождений.

По сути, программа 20/20 должна дать четкий ориентир, куда двигаться с добычей?

Не понятно, кто ее идеолог. Это еще нужно установить соответствующим органам. Когда она была официально представлена, я встречался с Олегом Прохоренко. Я ему сказал, что эта программа непрофессиональная, там больше популизма, чем реального содержания. Но ведь сегодня, к сожалению, важнее людям сказать, что будет все хорошо, задурить головы, а там будет что будет.

Кстати, я должен сказать, когда Прохоренко назначили руководителем «Укргаздобычи», он попросил меня о встрече. Мы встречались несколько раз. Я много ему рассказывал, что главное, с чего начать. Он это все добросовестно записывал. И я должен сказать, мне показалось, что он очень хотел увеличить добычу. Я видел, что он хочет работать, молодой человек…

На сайте компании оформлены все инициативы так, как я ему об этом рассказывал. Но удалось ли это все воплотить? При наличии таких капитальных инвестиций можно было много сделать. Но почему не сделано – другое дело. Произошло то, что в Узбекистане в советские времена случилось с выращиванием хлопка: за громкими отчетами не оказалось реальной продукции.

Каким объемом средств сегодня оперирует компания для увеличения объемов добычи после повышения цен на газ?

Объем капитальных инвестиций компании составляет 38,82 млрд. грн. плюс амортизационные расходы 7 млрд. по итогам 2018 года. За время моего руководства мы оперировали совсем другими цифрами, это максимум $200 млн. Я убежден, что компания за год может освоить максимум $1 млрд. Но и с этим объемом не справились, средства пошли где-то на дивиденды…

Справедливо ли в таком случае поднимать цены на газ для населения к рыночным? 

Отвечу так. В 2000 году «Укргаздобыча» продавала газ «Нафтогазу» по 105 грн. с НДС за тыс. куб. м, затем цена выросла до 200 грн. с НДС, уже в 2007 году цена составляла 300 грн. с НДС. Этой цены не было достаточно для развития. Но, не смотря на это, за первые 10 лет деятельности «Нафтогаза» было открыто 25 новых месторождений. Все из них пробурили, разведали и запустили в эксплуатацию мы собственными силами. Это были разные месторождения: от мельчайших до крупных месторождений.

Два крупнейших: Кобзевское с запасами примерно 35 млрд. куб. газа и Ульяновское — 9 млрд. куб. м газа. Построили на них установки комплексной подготовки газа (УКПГ). У нас была создана вертикально-интегрированная структура от добычи до реализации.

Если взять нынешнюю ситуацию, то газ «Укргаздобыча» продает «Нафтогазу» по цене примерно $250, что в десять раз больше. Возникает вопрос, где открыты новые месторождения? Где прирост запасов и увеличение добычи?

«Крупнейшим инвестором в газовую промышленность является народ Украины» 

На сайте «Укргаздобыча» указано, что в разы увеличены объемы бурения, операции по интенсификации добычи. Как оценить эти результаты? 

Я должен сказать, что «Укргаздобыча», действительно, пробурила в 2018 году 300 тыс. метров. Это хороший показатель. Но нужно ли бурить на старых месторождениях? Вот в чем дело. Возможно, где-то и нужно бурить. Но надо профессионально оценить результаты такого бурения. Если мы в итоге по скважине получили 10-15 тыс. куб. м, даже 50 тыс. куб. м газа, то надо менять такую стратегию и искать новые месторождения.

Но даже не это для меня стало самым обидным фактом. Большой ошибкой для молодой команды было изменить форму оплаты труда буровиков. Их перевели на оплату труда, как в супермаркете. В результате эти специалисты, которые годами получают квалификацию в сложных условиях, на ночных дежурствах на промыслах, начали массово увольняться. Я понял тогда, что дела не будет. Наши хорошие специалисты по бурению начали уезжать в Россию на заработки, а мы в результате начали привлекать иностранных специалистов в Украину.

Я не знаю, чья это была ошибка руководства «Укргаздобычи» или руководства «Нафтогаза». Кто им посоветовал такое сделать? Ранее действовала сдельная форма оплаты труда буровиков, у них был большой интерес работать. Они получали за ускоренное бурение скважины хорошие средства. Подчеркну, что начальник буровой и буровой мастер – это ключевые фигуры в бурении. Во времена Советского Союза, буровики получали очень высокие зарплаты. Правда, на конец 2018 года несколько скорректировали подходы по оплате буровиков, но в целом ситуация еще не исправлена.

Есть такой исторический факт, что украинские буровики бурили Уренгойское газовое месторождение. Поэтому важно знать и уважать историю развития газовой промышленности, развивать и совершенствовать ее, а не уничтожать.

Как изменилась стоимость бурения, если его передали на аутсорс? 

По предприятию «Укрбургаз» в 2009 году стоимость 1 метра эксплуатационного бурения была около $600. По итогам 2018 года стоимость достигла $1 тыс. (26,938 тыс. грн.).

Стоимость метра бурения внешними подрядчиками составляет сегодня 46 120 грн. Если в цену 1 метра проходки собственными силами «Укрбургаз» входит подготовка площади для скважины, строительство подъездных путей, строительство буровой установки, то в случае с иностранными подрядчиками трансфер вышки, бурового оборудования, подготовительные работы до начала бурения скважины – не входят. В результате, если сложить это все в одну историю, то стоимость бурения иностранными подрядчиками составит все 60 тыс. грн. за метр проходки.

Скажите, что мы выиграли? Мы своим людям не хотим платить, а чужим платим вдвое больше.

За эти деньги можно было купить больше буровых станков, и наши бригады, при правильной организации труда, поверьте, сделали бы гораздо дешевле, качественнее и больше.

За 2,5 года компания осуществила 300 операций ГРП (гидроразрыв пласта) и получила дополнительно 2,7 млрд. куб. м газа. Это официальные данные компании.

Вот в этом я могу отметить молодую команду. Через ГРП несколько удалось стабилизировать естественное падение добычи. Я это поддерживаю.

Еще в 2002 году, будучи директором «Укргаздобыча», было принято решение закупить флот (комплекс техники и оборудования для проведения гидроразрыва пласта). Мы только начали работы по гидроразрыву, произошла смена руководства, пришел Евгений Бакулин. Полтора года флот стоял на складе, он был частично раскурочен.

Потом я вернулся к руководству, мы снова начали возвращать флот к работе, удалось провести 20 гидроразрывов. Потом опять освобождение, и снова флот на склад. В 2008 году, с моим возвращением, флот был вновь привлечен к работе. Он мог выполнять работы по гидроразрывам не более 500 — 550 атмосфер. В компании не хватало средств, чтобы купить еще 2-3 флоты, большей мощности. В общем, мы сделали им около 30 скважин в тех обстоятельствах, что я описал.

А где сейчас этот флот? 

Когда к руководству «Укргаздобычи» пришли люди Фирташа, они запечатали этот флот до сих пор он там где-то стоит в боксах. Но его можно сегодня задействовать, он рабочий. Время идет, но, к сожалению, никто этим не интересуется. Я даже о нем говорил Прохоренко. Имея такие капитальные инвестиции как сейчас в компании, можно было бы докупить еще два флота, и собственными силами «Укрбургаз» проводил бы гидроразрывы. Было бы значительно дешевле.

А имеете ли данные, какова стоимость скважины по ГРП? 

Мы ни разу не заказывали эти услуги на стороне. Все работы по ГРП выполняли собственными силами. В стоимость входили: зарплата буровикам, амортизация установки и стоимость пропана. Это не дорого, если ты сам это делаешь, а если делают подрядчики, то цена может быть другой.

Самый главный вопрос. Илле Иосифович, что будет с добычей, чего нам ждать? 

На сегодня на балансе компании находится 550 млрд. куб. м и 150 млрд. куб. м ресурсов, которые нужно еще разведать. С тех разведанных запасов, которые есть на балансе компании, дай Бог, чтобы удалось сохранить добычу в течение нескольких лет на уровне 14,5 млрд. куб. м. Для этого нужно делать мероприятия. В то же время четко знать, что и с какими специалистами. Ошибаться уже нельзя.

Мое профессиональное видение, чтобы увеличить добычу на 5 млрд. куб. м нужно ввести такое количество месторождений, разведанные запасы которых составят не менее 100 млрд. куб. м и это запасы с учетом ситуации на сегодня.

Мы знаем, что у нас месторождения мелкие и более 5% объема газа в год с них не возьмешь. Для того чтобы «вытащить» 100 млрд. куб. м из разведанных запасов, «Укргаздобыча» должно купить лицензий или выиграть лотов на 300-400 млрд. ресурса на новых площадях, а возможно, и больше. При четкой организации труда и рациональном использовании финансовых ресурсов возможно через 5 лет иметь добычу в 19 млрд. куб. м, возможно 20 млрд.

Отмечу, что сегодня на балансе в Минэкоресурсов примерно 164 млрд. ресурсов, которые нужно еще разведать. Из которых будет не более 50 млрд. куб. м газа, а нам нужно не менее 100 млрд. куб. м. Поэтому, сегодня Минэкоресурсов должно активно работать над наращиванием ресурсной базы для того, чтобы можно было и государственным компаниям их приобрести, и также частным компаниям. Только тогда можно увеличить добычу. Итак, сегодня, как видим, при наличии такой низкой ресурсной базы, полное обеспечение газом собственной добычи представляется маловероятным.

А как же международные инвесторы, о которых нам тут всем рассказывают, что вот-вот, на подходе… Им будет, с чем работать в Украине? 

Еще в 1998 году компания «Укргазпром» работала над привлечением British Petroleum к увеличению добычи газа. Они изучили наши ресурсные возможности и сказали, что в Украине нет таких месторождений, где бы могли работать крупные компании.

Точь-в-точь ситуация, о которой все знают, была в 2006 — 2009 годах, когда компания Shell работала с «Укргаздобычей» и, в результате, такой же ответ. Поэтому надеяться на приход иностранных инвесторов в отрасль добычи маловероятно. Это могут быть только маленькие компании, которые будут совместно работать с нашими компаниями.

Главное, что скажу: крупнейшим инвестором в газовую промышленность является народ Украины, который сегодня платит такую цену за газ, которая позволяет инвестировать в развитие отрасли и, таким образом, увеличивать добычу. Сегодняшних инвестиций в размере 38,82 млрд. плюс 7 млрд. амортизации – это более чем достаточно. Нам нужно привлечь стратегических инвесторов для добычи сланцевого газа, с которым мы сами не справимся. Тогда можно говорить о собственном обеспечении и экспорте. 

«Себестоимость газа по старым бухгалтерским отчетам — $10» 

Набила оскомину спекулятивная тема себестоимости газа, добытого в Украине. Можете раскрыть украинцам правду о себестоимости, опровергнув мифы?

Себестоимость газа по старым бухгалтерским отчетам до 2009 года в «Укргаздобыче» составила 80 грн. или $10. Все остальное — налоги. В себестоимость ранее входили статьи расходов: уплата за геологоразведочные работы, уплата за недра. Другие налоги, такие как рентная плата, не входили. Рентная плата была как избыток сверхприбыли.

Что случилось сегодня? Сейчас молодая команда сделала переоценку основных средств, в них амортизационные отчисления значительно увеличены. В 2009 году амортизация по «Укргаздобыче» за год составила 800 млн. грн., а сегодня она составляет 7-8 млрд. грн. Кроме того в себестоимость вошли налоги, сборы и платежи, в частности, рентная плата, чего раньше не было, как я сказал. Но даже с повышенной амортизацией себестоимость украинского газа составляет не более $15-20.

Когда было заявление о себестоимости $250, то это имелось в виду себестоимость с капитальными вложениями, но капитальные затраты не входят в себестоимость, они формируются благодаря прибыли. Если включить рентную плату в себестоимость, то себестоимость составит около $80-90.

Можно ли именно по такой цене продавать газ? 

Нет, конечно. Я считаю, что сегодняшняя цена на газ – это оптимальная цена, которая дает возможность развиваться отрасли, наращивать добычу, обновлять материально-техническую базу.

Как ранее решался вопрос со спецразрешениями? Уже не один год Полтавский облсовет блокирует выдачу лицензий для предприятия «Укргаздобыча». 

Со спецразрешениями всегда было очень тяжело. Мы выезжали в Полтаву, в Харьков, где проводили слушания на выездных коллегиях. Туда приглашали областных депутатов, мы с ними рассматривали план развития региона. Они всегда хотели много инвестиций. Но у нас тогда был максимальный уровень капитальных инвестиций – $200 млн. Компания ежегодно финансировала Полтаву и Харьков по 15 млн. грн. в год (курс доллара составлял – 5 грн.), поэтому возможно нужно равняться на эти цифры в пересчете на сегодняшний курс.

В общем, вопрос выдачи спецразрешений – это вопрос соответствующих органов власти, которые взяли курс на увеличение добычи. И, конечно, роль «Нафтогаза» очень весомая. Но мы наблюдаем картинку, когда одной рукой мы забираем у «Нафтогаза» спецразрешения на добычу газа в Полтавской области, другой – лицензии, принадлежащие «Голден Деррик», на которых длительное время не ведутся работы, и они переходят из рук в руки по судебным решениям, вместо того, чтобы государство их использовало по назначению.

Вы вспомнили, что «Нафтогазу» аннулировали лицензии. Есть информация, что с ними сейчас?

Эти спецразрешения «Нафтогаза» Госгеонедрами были аннулированы еще в 2017 году. История этих спецразрешений очень интересная. Получил их «Нафтогаз» еще в 2011 и 2012 годах. С этого времени они были на балансе компании. На лицензионных участках было открыто два газовых и одно нефтяное месторождение.

По разным оценкам, на бурение трех скважин были потрачены 1 млрд. грн., за эти средства можно было пробурить около 10 скважин. Но, что сейчас очень огорчает, так это то, что молодая команда, которая взяла курс на увеличение добычи, не отстояла эти месторождения для того, чтобы их развивать дальше.

Проиграли все суды. Если не было средств, то можно было их передать «Укргаздобыче», создав совместную деятельность. И дать возможность на трех новых месторождениях, которые были открыты, добывать газ, а не разбуривать старые месторождения. Теперь они «зависли», а такие колоссальные средства были вложены! Если в государстве никто не обращает внимания на такие случаи, никто ничего не может сделать, то, как это называется? Кто знает, может там сейчас добыча ведется, только неизвестно, кто ее осуществляет.

Возможно, такие случаи было бы уместно выносить на публичное рассмотрение профессиональных ассоциаций? 

Очень удачное замечание относительно ассоциаций. В структуре «Нафтогаза» создана ассоциация газовиков, однако она не работает. В эту ассоциацию можно было бы привлечь ученых из газодобычи, бурения, включить бывших специалистов нефтегазовой Академии, которые бы могли делать посильный вклад в развитие отрасли, давать профессиональные предложения.

А так получается, что большая государственная компания «Укргаздобыча» присоединилась к ассоциации маленьких частных компаний и направила все средства туда. Тем самым лоббирует интересы частных компаний, а надо было наоборот.

Реформа «Нафтогаза»: Сколько дивизионов не делай, а добыча газа от этого не увеличится 

Но надо было принимать законодательные изменения в отрасли… 

Когда законодатель принимал изменения в налоговый кодекс и уменьшал ренту на новые скважины, то только один Виктор Пинзеник выступил публично против таких изменений. И я объясню почему. Газодобывающий бизнес – объемный, сначала средств нужно вкладывать много. Но, пожалуйста, если ты занимаешься этим бизнесом, то бери долгосрочные кредиты и вкладывай.

И потом скважина работает не один год, она работает десятки лет. Например, на Шебелинском месторождении скважины по 60 лет работают, поэтому есть достаточно времени покрыть эти расходы. Если уже даже пошли на уменьшение ренты, то нужно было закрепить это не более чем на два года.

Правильным является законодательное решение о выделении 5% ренты в регионы добычи. Принимая закон, нужно было зафиксировать в нем пропорциональную ответственность сторон, где положить на облсоветы обязательства о выдаче спецразрешений. Этим сняли бы проблему блокирования их выдачи государственной «Укргаздобыче».

Вы имеете значительный управленческий опыт, как вы оцениваете те структурные изменения, которые вводятся в «Нафтогаз Украины», создание дивизионов? 

Реформа должна, прежде всего, обеспечить прибыльность деятельности, второе — это упрощенное управление. Чем оно проще, тем легче работать. Когда сегодня в «Укргаздобыче» 12 директоров, то с ними некогда работать. Если хотят привнести в Украину западные структуры управления, немецкую или американскую, то чтобы они заработали сюда нужно звать немцев, американцев, чтобы они и управляли. А когда мы создаем украинскую систему управления, то она должна быть упрощена.

Насчет дивизионов, то можно назвать их как угодно, дивизион – это в армии так называли, и это название привнесено из-за рубежа. Но суть в другом, в том, что происходит возврат к старой структуре «Укргазпрома» с заместителями по направлениям. Именно таким образом «Нафтогаз» себя защищает, после разговоров о том, что НАК не нужен. Сколько дивизионов не делай, а добыча газа от этого не увеличится. Чтобы нарастить 5 млрд., нужно прирастить 100 млрд. куб. м, как я уже об этом говорил. В то же время надо завершать манипулятивные разговоры об экспорте украинского газа.

Вы считаете, что реформы структуры НАК не совсем правильные по своей сути? 

Учитывая сегодняшние реалии, возникает вопрос, кто будет содержать «Нафтогаз»? «Нафтогаз» всегда жил за счет своих дочерних предприятий, а также благодаря продаже газа, который поступал от импорта. Кстати, должен сказать, что главным недостатком «Нафтогаза» во все времена было то, что он не научился продавать газ. Все, кто руководил в НАК, имели проблемы с этим.

Так пусть сегодня «Нафтогаз» занимается реализацией импортного газа, который он будет закупать, и ведет баланс газа, ведь кто-то должен быть балансодержателем. А компания «Укргаздобыча» должна создать собственную сеть продажи газа и быть отдельной компанией. Потому что «Укргаздобыче» трудно будет самостоятельно удерживать «Нафтогаз» с их большими финансовыми затратами.

В отношении «Укртрансгаза», то это правильная идея, создать отдельное предприятие подземных хранилищ газа и оператора ГТС. Хранилища и ГТС должны быть отдельными структурными единицами. После того, как из подземок пошел газ коммерческих структур, это надо было сразу сделать. Мы все слышали заявления о разделении предприятий еще со времен премьера Яценюка в 2014 году, однако это до сих пор еще не сделано. Это говорит больше о декларативных намерениях, чем о реальной работе.

Какова роль в этом наблюдательного совета «Нафтогаз Украины», он полностью выполняет возложенные на него функции?

Наблюдательный совет – это, по сути, защитный зонтик «Нафтогаза». Защита перед депутатами, бизнесом, которые хотят управлять, «помогать», контролировать и тому подобное. Но, по моему мнению, создавая наблюдательный совет, не все было правильно учтено. «Нафтогаз» является государственной компанией. Кабмин передал «Нафтогаз» для управления наблюдательному совету, но правительство должно было разработать для него четкие задачи.

Как, например, увеличить добычу газа, нефти, чтобы они это выполняли. Именно акционер должен поставить эти задачи. Далее, вопрос: кто платит зарплату наблюдательному совету? Я думаю, что это средства из системы НАК должны быть, но по решению Кабмина. Чтобы члены наблюдательного совета не зависели от главы «Нафтогаза».

В последнее время много нареканий на качество газа, в чем заключается проблема?

Газовые месторождения в Украине старые, часть из них, по различным природным причинам, порой из-за изнурительной эксплуатации являются обводняемыми. Поэтому на промыслах применяется процесс сушки газа. Но видно, что часть воды все, же попадает с новых месторождений. Кроме этого в газовых месторождениях имеется большое количество конденсата.

Если раньше был сайклинг-процесс: конденсат полностью отбирался, то теперь этот конденсат отбирается на месторождениях сепаратором, который может не полностью отделять газ от конденсата. Конденсат попадает в магистральные трубы. А как мы знаем, сеть проложена по разному рельефу, поэтому часть конденсата и газа накапливается в трубах, которые проходят в низинах. Если даже газ в трубу зашел с хорошей точкой росы, то он вступает в трубах с влагой. Поэтому нужно, прежде всего, следить за очищением самого газа и газовых магистралей.

Автор: Лилия Клочко

Источник: Главком

Перевод: BusinessForecast.by

При использовании любых материалов активная индексируемая гиперссылка на сайт BusinessForecast.by обязательна.

Читайте по теме:

Оставить комментарий