Генпрокурор Юрий Луценко: «Я – не магазин политических заказов»

25.02.2018 – «Я не согласен с атмосферой, когда все, что делается в государстве, или нивелируется, просто умалчивается, либо полностью дискредитируется», – утверждает генеральный прокурор Юрий Луценко, объясняя, зачем «отчитывается» о своей деятельности в рекламных роликах на радио и телевидении.

Читайте также: Как работает кэшбэк (возврат денег) при покупке товаров и услуг

Говорит, что о победах общество не слышит, а вот «измена» распространяется мгновенно. Не без помощи – как убеждает он – внутренних и внешних врагов.

«На данный момент является правдой то, что против Луценко ведется колоссальная кампания по дискредитации», – убежден наш собеседник, не признавая, однако, что и он сам, и его ведомство являются генераторами не только положительных для власти новостей, которые особенно нужны ей сейчас, накануне старта президентской избирательной кампании.

В первой части разговора, которую LB.ua публикует сегодня, мы расспросили у Юрия Луценко о спецконфискации 1,5 миллиарда долларов Виктора Януковича и его окружения, о деле Михаила Саакашвили и разговоре с Игорем Коломойским. А также о том, почему «вышки Бойко» – по версии генерального прокурора – «вышки совсем не Бойко».

Читайте также: Папа-одиночка. Как Порошенко избавляется от преемников

Суровая лондонская зима: что могут потерять Коломойский, Григоришин и Ахметов

Александр Шморгун: Независимая прокуратура в Украине – это только лозунг

«Мыльный пузырь» или «Конфискация века» генпрокурора Луценко

«Самопомощь» действительно несет ответственность за участие в акциях на деньги Курченко»

С.К.: Сейчас проходят очередные судебные заседания в деле по государственной измене Виктора Януковича. Вы неоднократно, в частности, и в интервью LB.ua, говорили, что для вас, как генерального прокурора — это является делом №1. Как сейчас оцениваете судебный процесс по делу?

Я действительно считаю дело Януковича одной из главнейших своих задач. Я не буду комментировать свои эмоции, потому что все находится в руках судьи. И оценивать можно только по завершению судебного процесса. С другой стороны, уже сейчас становится очевидным то, о чем я говорил ранее: дело Януковича – не только дело против гражданина Украины. Это – предостережение для всех будущих и действующих высокопоставленных чиновников, ибо прецедент создан. Даже президент, пусть и бывший, пусть и заочно, но отвечает в суде за содеянное зло. Прецедент для чиновников, которые будут вызываться в суде как свидетели.

Дело интересное для аналитиков, не только учитывая то, что сообщают свидетели. Оно имеет много аспектов, и я действительно горжусь, что мы запустили этот процесс.

С.К.: А что скажете по делу Саакашвили? Как так случилось, что человеку сначала предъявляют обвинения, чуть ли не в организации массовых беспорядков, потом — Госпогранслужба выдворяет его в Польшу, а Генпрокуратура делает вид, будто она ни к чему не причастна? Если оно так действительно есть, и вы ни к чему не причастны, то это, простите, диагноз.

На основании доказанных подозрений и добытых фактов мы говорим о подозрении в содействии членам преступной группировки со стороны гражданина Саакашвили. Мы долго добивались его показаний. Сначала он избегал нас, потом приходил в разные правоохранительные помещения, давал пылкие интервью и снова прятался. В конце концов – в силу разных настойчивых действий правоохранителей – он начал давать показания, был неоднократно на допросах у следователей. Ответил на все наши вопросы. Где-то с месяц назад мера пресечения ему завершилась, и мы ее не продлевали, так как Саакашвили являлся в правоохранительные органы и пока что ответил на все вопросы.

Параллельно в тот же период завершился суд, который окончательно отменил возможность предоставления политического убежища господину Саакашвили. Напомню, в Львовской области суд установил, что он действительно нарушил закон – незаконно пересек границу. За что уплатил административный штраф.

Именно при Януковиче в 2012 году ответственность за это преступление была изменена с уголовной на административную. И это — один из нонсенсов нашей системы правосудия. Представьте себе три тысячи или 10 тысяч «зеленых человечков», которые пересекут границу с готовностью заплатить административный штраф… Именно поэтому я направил проект изменений в закон на имя председателя ВР и профильного комитета, чтобы немедленно восстановить уголовную ответственность за незаконный переход границы.

О роли Саакашвили в следствии, он может быть повторно допрошен. Через «скайп», например. Такая возможность всегда существует.

С.К.: Это если у него будет желание.

Да, конечно. Не будет желания – будем действовать дальше по закону. Я не могу, и не буду говорить, что вообще не знал о планах депортировать господина Саакашвили.

С.К.: Наконец вы это признали!

Такая теоретическая возможность существовала еще с момента незаконного пересечения границы. Депортация, реадмиссия, экстрадиция. Я об этом неоднократно говорил.

С.К.: В узких кругах о подготовке депортации Саакашвили знали за 10 дней до.

Тем не менее, о задержании Саакашвили в ресторане я узнал от своего пресс-секретаря. А она, насколько я знаю, – с сайта «Украинской правды».

О.Б.: А узнав о задержании для реадмиссии, у вас не возникало желание остановить эту процедуру, учитывая то, что Саакашвили является фигурантом важного уголовного дела?

Закон не дает нам возможности применять к нему любые меры. Ни меры, ни любые другие воздействия. Он был нелегальным мигрантом. Меру пресечения ему суд не избрал. Следственные действия в отношении него он выполнил. Поэтому на тот момент никаких юридических оснований остановки депортации я не вижу.

С.К.: Во время выступления в Верховной Раде после первого задержания Михаила Саакашвили и истории с крышей, Саакашвили сбежал от силовиков на крышу своего дома, вы сделали несколько громких заявлений. В частности, вы заявляли о привлечении к ответственности депутатов, которые принимали участие в прорыве границы.

Я уже упоминал о том, что в 12-м году господин Янукович и его команда отменила уголовную ответственность за незаконное пересечение границы. Но не отменила уголовную ответственность за содействие, помощь и организацию нелегального пересечения границы. Следовательно, получается некая коллизия. Когда собственно тот, кто прорывается, несет административную ответственность, а тот, кто ему содействует, организует, помогает, – уголовную ответственность. Именно поэтому в суд или готовятся, или уже поданы материалы в отношении Сакварелидзе…

С.К.: Фамилии Залищук, Лещенко, Найем есть в этом перечне?

Я не помню… Не знаю особенностей этого дела. Знаю точно, что все, кто организовывал незаконный прорыв, будут отвечать одинаково, независимо от того, какие у них фамилии и фракции.

С.К.: Почему дело Сакварелидзе уже пошло в суд, а остальным даже подозрения не предъявлены?

Потому что Сакварелидзе – не народный депутат. А народные депутаты у нас, как правило, пользуются своим иммунитетом. Деревянко, Залищук, Найем, Тимошенко… Кого еще не назвал?

С.К.: Вы будете инициировать представление на снятие неприкосновенности с указанных депутатов за их помощь Саакашвили на границе? Серьезно?

Если следствие установит достаточно доказательств о предъявлении подозрения, а их невозможно предъявить без визита в ВР, я, конечно, буду это делать.

С.К.: Какие примерно сроки следствия?

Думаю, что до полугода.

С.К.: Есть еще одна интересная цитата из того вашего выступления в ВР — в адрес народного депутата Олега Березюка: «Думаю, вам лучше было бы выйти в центр Львова, стать на колени, поцеловать национальный флаг и сложить мандат как признак признания политического позора вашей политической силы, которая действует за деньги Москвы»… «Самопомощь» действует «на деньги Москвы»? Правильно?

Давайте начнем сначала. Олег Березюк с гневом меня спросил, почему на новом флаге ГПУ (кивает на флаг, стоящий в кабинете за его спиной) пропали слова о чести, совести и что-то там еще. На что я ответил, что старый щит с мечами КГБ – зловещий символ того, что происходило с нашей страной, в частности со Львовом в первую очередь – действительно, наконец-то исчез из нашего флага. И наконец, мы не являемся наследниками системы КГБ. Чем я горжусь. На нашем новом флаге – государственный трезубец.

С.К.: Но слова о сотрудничестве с Москвой звучали…

Или это неправильно расшифровано, или, возможно, я, торопясь, плохо выразился, пытаясь сказать, что «ваша политическая сила сотрудничает и поддерживает людей, которые получают на свои акции деньги из Москвы». Это не секрет, что многие депутаты «Самопомощи», начиная от Семена Семенченко, Павла Костенко, Егора Соболева, являясь активистами всех акций Саакашвили, – это уже юридически установлено – финансировались из России.

О.Б.: Но решение суда относительно этого обвинения еще нет.

Решения суда нет. Я сказал, юридически установлено. У меня есть видео. Зафиксированы все номера купюр, которые Курченко передал в Украину. Мы зафиксировали на видео, которое я демонстрировал в парламенте, как их получает правая рука Саакашвили – Северион Дангадзе. Это 250 тысяч долларов, которые пошли на акции, которым активно способствует «Самопомощь».

Возможно, я несколько, в общем, выразился, но «Самопомощь» действительно несет ответственность за участие в акциях на деньги опального олигарха. Более того, важный нюанс: это не просто деньги Курченко, это деньги того Курченко, который сейчас ведет активный бизнес на Донбассе. И с точки зрения морали, с точки зрения юридической, сотрудничество, тем более для избегания ответственности Курченко, является неприемлемым для любого украинского политика.

С.К.: Тогда же в Верховной Раде вы говорили о том, что деньги на организацию протестных акций из России получал не только Саакашвили, но и другие политики. Обещали в ближайшее время доложить об этом обществу. Но прошло уже несколько месяцев, фамилий политиков так никто и не услышал…

Дело в том, что ФСБ и сам Курченко осуществили ряд очень жестких действий для выявления источников утечки информации, о его финансировании движения Саакашвили. И эти люди находятся в опасности. В связи, с чем мы принимаем ряд оперативных действий, которые мешают обнародованию полученных данных.

О.Б.: Из записей разговоров Курченко и Саакашвили, которые легли в основу обвинений против лидера «Движения новых сил», складывается впечатление, что Курченко в этом разговоре сознательно выводит Саакашвили на конкретику. Ведет себя, грубо говоря, как агент-провокатор.

Если послушать все пленки с участием Курченко, складывается много странных впечатлений. Я не могу отвечать за намерения Курченко. Вижу и анализирую в данном случае намерения Саакашвили. Экспертиза подтвердила, что это их голоса. Соответственно, мы имеем факт разговора двух людей, которые обсуждают финансирование в обмен на содействие, скажем, в уменьшении или прекращении активности следствия (относительно Курченко).

О.Б.: Или по закрытию уголовных дел.

Что при этом имели в виду обе договаривающиеся стороны, это не входит в мою компетенцию. Я, мое следствие, мои прокуроры считаем, что это имеет все признаки статьи 256 – «содействие членам преступной организации». Вот и все.

«Говорить о том, что Кацуба отделался легким испугом, нечестно»

С.К. 30 июня во время выступления перед парламентом вы обмолвились о том, что осенью внесете в Верховную Раду представление на снятие неприкосновенности еще с нескольких народных депутатов. Речь шла о 4-6 народных избранников. Однако уже зима подходит к концу… Когда и на кого будет представление?

Сегодня (разговор состоялся 16 февраля) я подписал представление на привлечение к уголовной ответственности, задержание и арест народного депутата Бакулина. И это не обычное представление, потому что, на самом деле, господин Бакулин стоит рядом с Арбузовым, Януковичем… Он подозревается в хищении средств из государственного бюджета на сумму свыше 100 млн. долларов при закупке так называемых «вышек Бойко».

Следствие, наконец-то, получило не только показания бывших и действующих должностных лиц, причастных к этому преступлению, но и – сделки со следствием – данные о счетах, на которые поступали ворованные средства. Я еще забыл упомянуть фамилию Мельника…

О.Б.: Василий Мельник – владелец «Рижской судоверфи», через которую происходила сделка.

Он подозревается в том, что был финансовым сектором отмывания и дальнейшего распределения средств. С моей точки зрения, это чрезвычайно перспективное дело. Оно, кстати, имеет корни из тех же данных, из которых мы исходили при спецконфискации 1,5 миллиарда долларов. С того самого, скажем, центра сбора доказательств мы движемся и по делу так называемых «вышек Бойко».

Мы имеем доказательства для вручения подозрения указанным лицам – Януковичу, Арбузову, Бакулину и Мельнику. Сейчас тщательно работают наше международное управление вместе со своими коллегами, а также государственный финансовый мониторинг. Соколы спущены – ищем добычу.

Мы будем видеть движение средств, и если они выведут на других фигурантов, будут подозрения и им.

О.Б.: Когда вышки закупались, господин Бакулин был подчиненным Юрия Бойко. И именно Юрий Бойко активно комментировал закупку в СМИ, объяснял, почему вышки куплены задорого. Фактически, взял на себя основной медийный удар в этом деле. Но странным образом он в среде обвиняемых почему-то не фигурирует.

Юрий Бойко был неоднократно допрошен. И единственный юридически весомый след, который он оставил в этом деле, – подпись под изменением финплана «Нафтогаза». Ни один из тех, кто визировал это решение, не дает показаний, что Бойко был в курсе того, для чего менялся финплан. А руководитель министерства, который подписывает всеми завизированный и подписанный финплан, – еще не полный признак совершенного преступления. Если на господина Бойко будут прямые показания кого-либо из бывших или действующих лиц из НАК «Нафтогаз», допустим, теоретически, это может сделать, например, Бакулин в ходе сделки со следствием…

О.Б.: Кацуба, очевидно, этого не сделал.

Я не могу разглашать детали следствия. Но скажу, что нет. Наоборот, говорит, что Бойко был не в курсе. Еще один человек, который заключил с нами соглашение, рассказывает, что Бойко лишь по приказу Януковича – после медийного скандала – включили для отбеливания этой аферы. Как вы видите, в таких условиях до подозрения далековато. Но больше всего надежд я возлагаю не на прямые показания, потому что мы уже много раз допросили практически всех, а на финансовое расследование.

Если ворованные средства со счетов кого-то из четырех названных мною лиц приведут к лицам, связанным с Бойко, то у них будет подозрение. Я в этом не сомневаюсь. Только единственный вопрос: я – не магазин политических заказов. Поэтому, нравится мне кто или не нравится, без достаточных доказательств подозрения выдвигать не могу.

О.Б.: В деле о «вышках Бойко» постоянно фигурируют разные суммы. Вы только что сказали о том, что речь идет о краже 100 млн. долларов.

Это из тех, что мы отследили и точно знаем, куда выводились.

О.Б.: Немного ранее представители Генпрокуратуры говорили о 130 млн. долларов, которые получили от сделки Арбузов и Янукович и 20 млн., которые получил Мельник. Разница уже в 50 млн. Если ссылаться на данные журналистских расследований, которые доказали, что на момент покупки в Сингапуре вышки стоили по 200 млн., то сумма ущерба может достигать около 350 млн. долларов… Куда делись эти 200 млн. долларов вероятных убытков государству?

Начнем с последней цифры в 300 млн. Она – общая и учитывала комплектацию первой буровой установки. Не учитывая того, что для закупки второй установки накупили много, ценного оборудования для маскировки. Поэтому 300 миллионов сразу отменяются.

О.Б.: Значит, общая сумма убытков меньше?

Вторая буровая установка была закуплена со многими, как в народе говорят, «прибамбасами» – вертолетами, буксирами и тому подобное, что реально увеличило ее цену. Тем не менее, заплаченная сумма все равно была выше официальной даже с такой комплектацией.

В общем, «Черноморнефтегаз» имел возможность напрямую закупить у сингапурской компании первую буровую установку по цене 210 млн., а вторую по цене 179 млн. долларов. А заплатили 400 и 398. Это выдержка из описания.

О.Б.: Разница все равно большая за 150 млн. долларов, которые сейчас инкриминируют фигурантам дела.

Да. Мы можем инкриминировать только то, что доказали. А доказали мы конкретные суммы, которые пошли на известные нам счета. Большая часть средств, например, была вообще переведена в кэш и выдана определенным лицам.

С.К.: Они вам известны?

Нам известны те, кто переводил наличные и кому. Я все это озвучивал на пресс-конференции. Так вот, когда на суде эта мадам (имеется в виду председатель наблюдательного совета Вернум Банка, через который, по версии следствия, отмывались средства командой Януковича, Наталья Игнатченко) и ее подчиненный делали из себя невинную овечку, жертв украинского бизнеса от давления Луценко, хочу напомнить, что через ее фирмы прошли более миллиарда средств. А суд, тем не менее, дал ей домашний арест.

45 миллионов долларов, вероятно, пошли на известные нам счета, бенефициаром которых является Арбузов. 25 – на счета, бенефициарами которых являются близкие к Бакулину люди. Еще 65 млн. – на счета, вероятным бенефициаром которых является Василий Мельник из Латвии. Он в свою очередь передавал их дальше. Это то, что мы знаем. Если подытожить, увидите общую сумму сейчас установленных убытков.

Мы, конечно, работаем с ними, надеемся получить не только показания в рамках сделки со следствием, но и непосредственно от них. Как они переводили кэш, кому отдавали. Мы рассчитываем на их сотрудничество со следствием или даже соглашение.

О.Б.: В материалах Генпрокуратуры о конфискации 1,5 млрд. Януковича и в деле Бакулина в контексте «вышек Бойко» фигурирует цифра 4,96 млрд. гривен вероятных убытков. Откуда взялась такая сумма, ведь в деле «вышек» речь идет о меньшем объеме убытков?

Здесь речь идет не только о «вышках Бойко», но и, например, об убытках от вымышленного бензина предприятия «Украина-2020» – дело Кацубы, с которого все начиналось. По делу также проходят Арбузов и Бакулин. Представление Бакулину я подписал не только по вышкам, но и в других аферах в «Нафтогазе», в частности и связанных с бензином. Это сводная сумма.

О.Б.: В отношении Кацубы… Братьям Кацубам инкриминировали ущерб на 500 млн. гривен.

По афере «Украина-2020» с вымышленным бензином.

О.Б.: Один из братьев – Александр – заключил сделку со следствием и уплатил в госбюджет 100 млн. гривен.

Дело в том, что он не был единственным участником. Он мог даже 1 гривну компенсировать, но дать очень важные показания.

С.К.: Он их дал?

Дал. Важные показания.

О.Б.: Старший из братьев Кацуб – Сергей – также пошел на сделку со следствием?

Он не шел на сделку. Хотя я бы с удовольствием с ним поговорил.

С.К.: А Александр Кацуба, на каких условиях вызвался свидетельствовать?

Дал показания. Признал себя виновным. Заплатил часть убытков. Был признан виновным и приговорен к условному сроку. Хочу напомнить, что реально в тюрьме он отсидел год. Поэтому не все так легко было в него. И говорить о том, что он отделался легким испугом, нечестно: год тюрьмы, три условно, 100 млн. в бюджет и очень ценные для нас показания. Именно по этим показаниям, используя других свидетелей, мы дошли до живых счетов.

Если брать логику, что каждый чиновник, который визирует, например, хищение 500 млн., должен компенсировать 500, то мы не найдем настоящих организаторов. А наша задача – выйти на организаторов. И сегодня мы обоснованно подозреваем, что Янукович, Арбузов, Бакулин, возможно, и другие должностные лица, были организаторами.

Также наша задача – вернуть средства. Ибо это одно из средств наказания коррупционеров. В частности тех, кто пошел на сделку. Но главное – забрать средства у тех, кто скрывается от следствия. Вот и вся наша логика. Причем, хочу обратить внимание, она действует не избирательно. Так же мы действовали в 31 деле, которые привели нас к спецконфискации 1,5 млрд., при спецконфискации «Одесского нефтеперерабатывающего завода». Действуем сейчас в судебных процессах возвращения государству «Укртелекома», завода «Океан», Херсонского и Николаевского судоремонтных заводов, клуба «Металлист», УМХ (Украинский медиа холдинг) и тому подобное.

Все это я рассматриваю как отдельную программу деолигархизации.

«У меня огромная зарплата – 150 тысяч гривен в месяц. Я хочу доказать, что я ее отрабатываю. И я ее отрабатываю»

С.К.: По дороге к вам услышали по радио кое-что из того, что вы только что озвучили: «Мы вернули в государственную собственность завод “Океан”, харьковский клуб «Металлист».

О.Б.: «Мы наводим порядок в государстве. Юрий Луценко».

С.К.: Что это вообще?!

Это результат решения суда…

С.К.: Генеральный прокурор на радио «Релакс» в дневное время?

О.Б.: Это же откровенная реклама!

Генеральный прокурор в это время не имел релакса, а работал на своем рабочем месте. Но есть такое понятие как информирование общества. Это входит в одну из моих обязанностей.

С.К.: Это — прямая политическая реклама!

Социальная! Она размещена как социальная реклама. Общество должно знать не только про басенки тех, кто покрывает воровство. Но и официальную точку зрения государственного органа.

С.К. Социальная? Серьезно? А почему именно сейчас? Почему полгода назад ничего подобного не было?

Полгода назад у нас не было таких показателей.

С.К.: Может, дело в том, что выборы приближаются?

Я не считаю свою жизнь по выборам. Я считаю ее по результатам.

На этот момент является правдой то, что против Луценко ведется колоссальная кампания по дискредитации…

С.К.: О, Боже! Какая досада! Кем?

Теми, кто рассматривает во мне своего политического оппонента. Теми, кто хочет сотрудничать с членами преступной организации и дискредитировать решение для, скажем, возвращения награбленного. И методы не отличаются честностью. Методы очень разные. Я задаю себе вопрос: почему вдруг? Вы говорите, полгода назад не было (рекламы)? Так тогда не было такой агрессивной кампании против Луценко и ГПУ. Почему она появилась? Потому что есть результаты. Почему до сих пор молчали центры противодействия спецконфискации?

С.К.: Значит, вас атакуют?

Да. Когда с арестованных 160 млн. вдруг сняли арест – почему молчали? Всех все устраивает? Почему молчали, когда ничего не возвращалось – ни «Одесский нефтеперерабатывающий», ни клуб «Металлист», ни «Укртелеком». Все молчали, все было хорошо.

Вдруг что-то начало происходить. С одной стороны, возникло желание бенефициаров остановить эти процессы. Они платят деньги за демонстрации, за выступления в ВР, адвокатам, за статьи в иностранных СМИ. С другой стороны есть масса людей, которые борьбу с коррупцией на словах превратили в свои знамена. И в них ускользает земля из-под ног. Кто виноват? Луценко, кто же еще.

Надо рассказать, какой он негодяй, паразит: следствием в один месяц, на каком-то неизвестном суде, по показаниям некоего «шестерки» Кашкина забрал 1,5 млрд. (1,5 млрд. долларов Виктора Януковича и у его окружения конфискованы в рамках приговора подельнику Курченко – Аркадия Кашкина).

А ничего, что я должен объяснить 30 судам, 30 осужденных вплоть до первого заместителя Министра экономики, а предприятие Кашкина занимало 12-е место в «Форбс Украина»? Ничего, что это решение суда, которое вступило в законную силу? Ничего, что все средства в бюджете? Ничего, что они уже работают на армию и людей? А я должен это объяснять. Потому что я не согласен с атмосферой ненависти к государству, которое сегодня царит в украинских СМИ. Практически все они принадлежат либо олигархам, либо имеют серьезный московский след.

Я не согласен с такой атмосферой, когда все, что делается в государстве, или нивелируется, просто умалчивается, либо полностью дискредитируется. Поэтому я буду бороться, показывать… Доказывать, что государство, и я конкретно, делаю свою работу. У меня огромная зарплата – 150 тысяч гривен в месяц. Я хочу доказать, что я ее отрабатываю. И я ее отрабатываю.

Как сообщили в пресс-службе, ГПУ не заказывала, не изготавливала и не размещала видео и аудиоролики, которые транслируются на телеканалах и радиостанциях под рубрикой «социальная реклама». Однако выразили благодарность за внимание к положительным результатам органов прокуратуры.

«Проанализируйте кадровый состав «Центра противодействия коррупции» и вы увидите, как много их связывает с офисами, лидеры которых бежали за границу»

О.Б.: В контексте спецконфискации вас критикуют не только олигархические СМИ, но и общественные организации, активисты и политики, аффилированные с нашими западными партнерами.

Значит, вы считаете, что партнеры, в которых работает несколько человек, сотрудничавших с Курченко, и сейчас общаются с американским посольством, сразу стали белыми и пушистыми?

О.Б.: Мне просто интересно ваше видение ситуации.

С.К.: О сотрудничестве с американским посольством – это вы о ком?

О «Центре противодействия коррупции», который постоянно является хедлайнером заявлений об отсутствии борьбы с коррупцией. Сейчас он сконцентрировался на том, как дискредитировать спецконфискацию. Самую крупную в Европе спецконфискацию за последние 100 лет.

Проанализируйте кадровый состав «Центра противодействия коррупции» и вы увидите, как много их связывает с офисами, лидеры которых бежали за границу. Вот и все. Ящик, на мой взгляд, открывается очень просто. Это – конфликт интересов.

О.Б.: А как открывается ящик расследований на катарском телеканале по поводу спецконфискации с вашей точки зрения?

Я считаю, что это желание дискредитировать решение украинского суда…

С.К.: Его вы лично засекретили…

Да, лично.

О.Б.: А в чем была логика засекречивать решение суда, где не было данных, составляющих государственную тайну?

Почему вы так думаете?

О.Б.: Читал текст по приговору, опубликованному в СМИ.

А почему вы считаете, что то, что опубликовано, является приговором суда?

Опубликованный документ не является приговором суда, потому что там нет ни печати, ни подписи. Обратите на это внимание.

Теперь мои аргументы. Их – три. Первое. Свидетелю по этому делу, который пошел на сотрудничество, по результатам которого в государство возвращено 1,5 млрд., к сожалению, угрожала опасность. И то, что его рассекретили, я считаю, огромной проблемой. В частности для следующих сделок. Я имею право засекречивать, согласно закону, решением для того, чтобы защитить свидетеля. Проверять мое решение уполномоченное СБУ. Свое решение о засекречивании я отправил буквально через несколько дней после моего приказа. СБУ его не отменила, чем признала мою правоту.

Аргумент номер два. В решении суда на основании 30 предыдущих решений суда, а также сделки со следствием господина К., перечислено около сотни предприятий как участников преступных организаций. Мы все еще по ним работаем – и с «вышками Бойко» мы идем по этой цепи. Я не собираюсь помогать ворам, объявляя, по которым предприятиям мы работаем, а по каким нет. Мы установили около 500 предприятий. Я не хочу, чтобы они сейчас снимали счета, обрывали концы и тому подобное. Так понятно?

О.Б.: Логика понятна.

А теперь поймите логику тех, кто на той стороне. Это же ложь о месячном следствии! Оно длилось три года. Ложь, что было небольшое решение какого-то Краматорского суда! Есть 31-е решение суда! 30 только предшествовало. Это ложь, что Кашкин никто! Еще раз говорю: его предприятие является в рейтинге «Форбс Украина»!

С.К.: Он не производит впечатления человека из списка «Форбс»?

Курченко на меня вообще производит впечатление посетителя дурдома, а не олигарха. И что? Кто на кого какое впечатление производит, давайте оставим за бортом. Когда вы видите господина Коломойского под «Укрнафтой» или на улице, никогда не скажете, что это олигарх. Так он одет, так себя ведет. Давайте впечатления оставим психоаналитикам. Я – генпрокурор. И поэтому у меня является важным не впечатление, а чрезвычайно ценные данные, которыми обладает тот или иной свидетель.

«Разговоры о том, что Луценко специально не видел ICU, являются ложью»

О.Б.: Ваши оппоненты говорят вам как генпрокурору о том, что в деле о 1,5 млрд. конфискованных средств не была расследована до конца роль компании ICU.

Очередная ложь! С первого дня мы устанавливали роль брокера ІСU, который был допрошен.

О.Б.: Кто именно это был?

Я не знаю фамилии.

О.Б.: Госпожа Гонтарева была допрошена?

Госпожа Гонтарева никогда не была брокером.

О.Б.: Нет, она была руководителем компании ICU в то время, когда происходили эти операции. А операции такого масштаба не могут зависеть от какого-то клерка.

Докладываю. Брокеры, в наших и других странах созданы для того, чтобы удостоверять определенные операции. Брокер – это контроллер, который имеет свои функциональные обязанности.

Брокерских компаний на этом рынке, насколько я знаю, – две. Когда к брокеру приходят оформить документы от украинского банка, подчеркиваю – ни латвийского, ни кипрского, ни какого-то другого, а украинского «Ощадбанка» – он своей подписью удостоверяет, что действительно, произошла не какая-то воздушная торговля, а изменение суммы денег на облигации. Это его обязанность. Мы спрашивали, он проверял легальность средств? Ответ: Да, проверял”. Как? «Направил запрос в «Ощадбанк», они проверили легальность средств, полученных на счета «Ощадбанка».

О.Б.: Но теперь судом доказано, что эти средства были добыты преступным путем.

Следующее. Он дает другие показания, о которых я сейчас не буду говорить. Более того, допрошенные его руководители. Представители и руководители Нацбанка. После этого, как и требует от нас Процессуальный кодекс, заказали проверку их деятельности. На это есть в государстве уполномоченный орган – Государственный комитет по ценным бумагам. Эта проверка шла достаточно долго. И была завершена, если не ошибаюсь, где-то осенью прошлого года. Ее вывод – действия брокера были абсолютно законными.

Тем не менее, как генпрокурор я могу ставить под сомнение даже такие выводы. Кто является арбитром на досудебном следствии при таких сомнениях? Эксперт, который дает заключение о/законности, не/правильности выводов Государственной комиссии по ценным бумагам в соответствии с действующим законодательством. Причем эксперт несет уголовную ответственность за свое заключение. Такая экспертиза заказана. И сейчас, насколько я знаю, работа завершается в одном из государственных судебно-экспертных учреждениях. Поэтому разговоры о том, что Луценко специально не видел ICU, являются ложью.

Думаю, что в таких заявлениях прослеживается также желание дискредитировать и саму Гонтареву. У меня много вопросов к ней. Буквально недели две назад она давала многочасовые показания в других делах.

С.К.: Каких?

По поводу «Приватбанка», «Нацбанка», других банковских учреждений. Так же, как и Рожкова.

«Ума не говорить о «Привате» с Коломойским у меня хватает»

С.К.: Коломойский об этом знает?

Игорь Валерьевич также был допрошен.

С.К.: Когда?

О.Б.: По скайпу?

Нет. Приезжал в посольство Украины. Чтобы долго не искать, несколько месяцев назад был допрошен еще и Боголюбов, другие руководители «Приватбанка». Сейчас проведены допросы Гонтаревой, Рожковой, Яценюка, Авакова, Ложкина, Гройсмана… Мы ведем огромное количество допросов.

С.К.: По «Приватбанку»?

По многим обстоятельствам, связанным с «Приватбанком».

С.К.: А показания Коломойский давал до вашей с ним встречи в Амстердаме?

Думаю, да.

С.К.: А как так получилось, что вы встретились?

В Амстердаме я был с целью медицинской консультации.

С.К. Именно в Амстердаме? Медицинская консультация? Серьезно?

После тюрьмы я каждый год делаю небольшую, но хирургическую операцию. И, прошу прощения, это мое право получать медицинскую помощь там, где считают нужным мои консультирующие врачи.

Я действительно с двумя своими частными коллегами, гуляя по Амстердаму, встретил Коломойского.

С.К. Вот так случайно шли навстречу?

Случайно, да.

С.К.: А парнишка, который вас сфотографировал, тоже случайно проходил мимо?

Нет, не случайно. Я знаю, где он работает и какое у него звание. И что? Я спокоен, что был под охраной даже за рубежом.

О.Б.: Под охраной родных спецслужб?

Послушайте, я – свободный человек в свободной стране. Коломойский на данный момент, между прочим, также. Ему пока не предъявлено никаких обвинений. Правда, я не исключаю, что они могут быть, это объективное следствие. Если вы спросите меня, о чем мы говорили, то ума не говорить о «Приватбанке» с Коломойским у меня хватает.

С удовольствием поговорил с ним о том, что поддерживать медийно и финансово тех, кто подрывает основы государства, глупо.

С.К.: Юлию Владимировну (Тимошенко) имеете в виду?

Нет.

С.К.: Кого же тогда?

Игорь Валерьевич меня услышал. Речь шла об акции Саакашвили и его окружения.

С.К.: У вас есть доказательства того, что он медийно и финансово поддерживал акции Саакашвили?

Вы знаете, Коломойский – умный человек и не требует доказательств. Я с ним говорил как турист в Амстердаме.

С.К.: А как генеральный прокурор имеете какие-то доказательства?

Нет, это не входит в мою компетенцию. На самом деле, Коломойский может финансировать любую политическую партию, любое политическое движение. Это не противоречит закону. Поэтому я не собираюсь за этим следить. Это его право. Тем более показывать по телевидению, которое принадлежит ему. Но как гражданин считаю неправильным в нынешней ситуации ставить под удар стабильность страны в исторически трудный момент.

С.К.: А президентство Петра Порошенко и стабильность страны – это одно и то же или нет?

Нет, совсем другое. Игорь Валерьевич, как вы знаете, очень критически относится к президенту Порошенко. Я подозреваю, что критически относится и к генпрокурору Луценко. Но мы говорили не об этом. Понимаете, все мы, кроме должностей, которые временные, являемся еще гражданами этой страны. Все мы сделали много, чтобы эта страна устояла в самый трудный момент 2014-го года. И Коломойский тоже.

Открою большую тайну, наверное, уже всем известную: я был тем человеком, который предложил и.о. президента Турчинову назначить Коломойского губернатором Днепропетровской области. На тот момент, по моему мнению, это было идеальное решение для защиты Востока Украины. И я считаю, что тогда и Коломойский, и, не побоюсь этого сказать, Корбан, Филатов, и много других людей сделали колоссальную услугу украинскому государству. Скажите мне, почему мы сейчас, как два человека, которые что-то сделали для этого государства, не можем поговорить о том, что ему сегодня не/полезно?

Я думаю, что агрессивный большевизм, который провозглашает Саакашвили в этой стране, очень опасный для нашего будущего. Это мое глубокое убеждение и я буду об этом говорить. Хотите с вами, хотите – с ним.

И еще одно. Саакашвили вообще никому не страшен с точки зрения политического веса. Я ему это говорил как генпрокурор.

О.Б.: Электорального веса.

Да. Но благодаря его агрессивной риторике вокруг него собираются чрезвычайно агрессивные лица. В одном из сборищ мы изъяли 20 кг пластида. Для сведения: 20 кг пластида снесет одну стену ВР полностью. И это факт.

Мы задержали группу с кучей оружия, которые собирались захватывать парламент. И это факт. Был парень, который собирался с балкона сбросить боевую гранату в зал ВР. И это факт.

Я в этом не обвиняю Саакашвили. Он об этом, скорее всего, и не знает. Но его деятельность, выбранная им риторика, притягивает к себе безумцев. А во время нищеты страны, во время военной ситуации их чрезвычайно много.

Продолжение следует…

Авторы: Соня Кошкина, Олег Базар

Источник: LB.ua

Перевод: BusinessForecast.by

При использовании любых материалов активная индексируемая гиперссылка на сайт BusinessForecast.by обязательна.

Читайте по теме:

Оставить комментарий