Генпрокурор Юрий Луценко: Я верю во второй срок президента Петра Порошенко

01.03.2018 – Уважаемые читатели и посетители сайта! Представляем вашему вниманию вторую часть интервью с генеральным прокурором Юрием Луценко. Первую часть интервью можно прочитать здесь.

Читайте также: Денис Бродский: Наша власть – профессиональные подонки, которые работают против нас

Папа-одиночка. Как Порошенко избавляется от преемников

Читайте также: Как работает кэшбэк (возврат денег) при покупке товаров и услуг

«Учитывая мою должность, люди считают, что я могу все»

О.Б.: То, что в стране большое количество людей ненавидит власть и готово к агрессивным действиям, является, в том числе, виной действующей власти. Лечить надо самих себя, а не устанавливать радикализм.

Я согласен с вами. Только вопрос: знают ли эти люди о том, например, что все 1,5 млрд. (конфискованных денег Януковича) до копейки в бюджете? Нет, не знают. Что на эти деньги запущены сотни украинских противотанковых систем и даже крылатая ракета? Что сотни новых казарм строятся по Украине за эти деньги? Что 1800 фельдшерско-акушерских пунктов будут отремонтированы в этом году и к ним приставлены новые «скорые помощи»? А это касается 40% тех, кто проживает на селе. Но и этого нет по телевидению. Этого никто не показывает. Телевидение освещает только одно – как-то не так эти деньги забрали, они никуда не дошли, и вообще это не деньги, а бумажки.

Ложь сеется ежедневно, ежеминутно. Люди ненавидят власть и имеют на это основания. Я с этим согласен. Но и имеет место и то, что их обманывают, будто ничего не происходит.

Мы задержали 9,5 тысяч человек по горячим следам во время совершения коррупционных действий. В том году зарегистрировано рекордное количество приговоров по коррупционным делам – 1692. Кто знает эту цифру? Кого это интересует? Легче же говорить, что ничего не делается.

О.Б.: Но люди слышат и о другом. Например, Минобороны закупило у корпорации «Богдан» «скорые», 50% которых пришлось сразу ремонтировать или возвращать на завод.

Насколько я знаю, по этому факту есть уголовное подозрение.

О.Б.: При этом, «Богдан» принадлежит заместителю секретаря СНБО Гладковскому, который отвечает за ВПК…

Да, конечно. Я за полный объем информации. Поэтому и говорю, что 1,5 млрд. в бюджете работают на людей и армию. Второе – 1692 коррупционеров осуждено по приговору. Такого не было никогда. И это начало. Доволен ли я этим? Нет. Люди же мне не аплодируют перед входом ГПУ после этой цифры. Да, это больше, чем в Румынии, Польше, в Грузии. Работа огромная. А приговоры, в основном, – условные или штрафы.

Я хочу усилить тяжесть наказания. Оказывается, при всей борьбе с коррупцией никто не хочет обратить внимание на то, что статья 368 (взятка), имеет значок один и предусматривает штраф.

Ст. 368-2/3 – осуждение до 10 лет. А вот тире 1 – штраф. И в судах как-то случайно происходит, что большинство осуждают по этой статье. Я вам приведу анекдотичный пример. В Львове человек, задержанный на взятке, решил «решать дела». Пришел в военную прокуратуру в день святого Патрика с коробкой из-под ирландского виски, наполненной сорока тысячами долларов, и был задержан при попытке подкупа. Следствие закончено, дело попадает в суд, а суд дает 8,5 тысяч гривен штрафа.

Я обращаюсь к парламенту с изменениями к закону – меньше чем год заключения по коррупционным статьям не будет. Судья, который будет давать меньше, сам получит пять. Предлагаю такой простой и понятный для всех подход.

С.К.: Юрий Витальевич, вы – опытный политик с большим опытом публичной деятельности. Вы же понимаете, что стоит посадить одну-две крупные «рыбы», а не 1692 мелких, и получите свои аплодисменты.

Статья 216 определяет подследственность. Любая «рыба», начиная с председателя сельсовета к руководству суда – это исключительная подследственность НАБУ. Выдвигать им подозрения, у меня полномочий нет.

Я понимаю, что люди, учитывая мою должность, считают, что я могу все. А я не могу нарушать закон. И не собираюсь ежеквартально отчитываться в том, кто на этот раз мне мешает. Я даю результаты. Мне также мешают проблемы в судах, проблемы с законами, с политическим давлением. Но я не буду на это жаловаться.

Так же я не буду говорить, что все это должно делать только НАБУ. Я готов быть их партнером, если они попросят. Потому что мне запрещено вмешиваться в деятельность Бюро. Из 97 дел, которые НАБУ отправило в суд и ожидает приговора, 40% – наши общие материалы. 40% общей, достаточно глубокой кооперации.

Мой вывод – каждый должен отвечать за себя. Я в пределах своей компетенции дал в 3,5 раза большую цифру – 1692 предложений. Как только в НАБУ будет 5, 7, 10, 20 приговоров по «большой рыбе», я буду счастлив за их успех, так же, как надеюсь, они радуются моему успеху.

«В разговоре с президентом об отставке речь не шла»

С.К.: Как известно, после встречи с Коломойским в Амстердаме вы имели разговор с президентом. И разговор был не из числа приятных. О чем шла речь на встрече?

Я никогда не имел привычки передавать свои разговоры с президентом. Если ты уважаешь, взаимоотношения в таких высоких кругах, разговоры всегда остаются там. Могу сказать, что ни о каких отставках речь не шла. Мы поговорили о том, что было в Амстердаме. Он принял мою информацию к сведению.

С.К.: Неужели не понимали, как отреагирует президент на встречу с Коломойским?

Я никогда не был похож на человека, который чего-то боится. Почему у вас не возникает вопросов, когда мы поднимаем и накладываем арест на УМХ? Это тоже не приносит, мягко говоря, удовольствие многим людям из окружения президента. Почему не интересует, когда мы задерживаем генералов Вооруженных Сил? Когда идем в суд с хищением на второй линии обороны? Это тоже может выглядеть так, будто кто-то подставляет президента. Но он, как и я, считает очистку единственным правильным ответом. Если есть проблема со «скорыми помощами», которые закупила компания «Богдан», ее надо решать, не замалчивать. Так же, как со всей оборонной промышленностью.

Я не скрываю, что меня не очень любят в президентских кругах за то, что я активен в сфере оборонной промышленности и вообще Вооруженных Сил. Но такая работа.

О.Б.: После вашей встречи с Коломойским прокуратура изъяла документы в центральном офисе «Приватбанка» и такие действия крайне негативно восприняли в Министерстве финансов и Национальном банке. Речь о том, что именно эти материалы нужны компании Kroll, которая действует в интересах Украины по делу «Приватбанка».

У вас неточная информация. Мы изымали документы по заявлению одного из народных депутатов об якобы утечки информации из «Привата» в Россию (речь о нардепе Виталии Куприя, близкому к Игорю Коломойскому). Мы провели на сервере «Привата» следственный эксперимент. Изъяли незначительное количество документов, которые нам помогут установить, была ли утечка или нет. Никакой информации о движении средств, кредитных соглашений и т. п. не изымалось. Изъята информация, которая касается исключительно утечки персональных данных.

С.К. Имею цитату министра финансов Александра Данилюка: «Государственный «Приватбанк» инициировал возбуждение пяти уголовных дел против старого частного «Приватбанка», которые сейчас расследует ГПУ».

И НАБУ. Может, для вас или для него (Данилюка) это новость.

С.К.: Что с этими делами?

Они у меня на контроле. Буквально сегодня получаю очередную порцию документов.

С.К.: Вообще с Данилюком у вас интересные взаимоотношения. Он обвинил вас в препятствовании расследования по старому «Приватбанку». Вы его – в попытке уклониться от уплаты налогов. Друг друга призывали подать в отставку.

О.Б.: Это притом, что отставка Данилюка может сыграть определенную роль в международном суде по «Приватбанку», который сейчас продолжается.

Не имею никакого отношения к этому суду.

С.К.: Руководители ГПУ и Минфина обменялись обвинениями, призывами уйти в отставку. А дальше – тишина и покой. Это вообще как?

Нет никакого мира, тишины и покоя. С середины прошлого года имеется уголовное производство, в рамках которого ГФС провела проверку и обнаружила, что господин Данилюк, вероятно, не уплатил налогов на сумму около полумиллиона гривен. Он имеет много экзотических версий, почему это неправда. Но закон ему предоставляет очень простые возможности.

Во-первых, представить документы о том, что он действительно работал в Британии и заплатил налоги там. Имея жену-гражданку Великобритании, это можно сделать достаточно оперативно. Тем не менее, сегодня он таких материалов не предоставил. А значит, ГФС обоснованно подписала акт, а теперь уже и налоговое уведомление-решение о том, что он должен заплатить государству такую сумму. У нас нет доступа к базам данных Британии, мы направили туда соответствующий запрос. И уже полгода нам не отвечают. В принципе, он может показать документ как налогоплательщик, что вот, пожалуйста, я заплатил.

Вторая возможность – заплатить эти средства. Каждый человек может ошибаться с оформлением налогов. Но по чести, мне кажется, каждому работнику, необходимо внести должную сумму в государственный бюджет. Тем более, министру финансов.

Господин Данилюк выбрал, к сожалению, третий вариант – судиться с ГФС. По-моему, это странный вариант. Потому что действующий министр финансов должен быть образцом уплаты налогов. К тому же он судится со своими подчиненными, что является признаком юридического конфликта интересов – наказуемое деяние, между прочим. Но я не хочу становиться на место Данилюка, потому что я всегда работал в Украине и всегда получал чистые деньги. Сумма моих уплаченных налогов достаточная. На его бы месте я заплатил бы, а потом доказывал, что сумма начислена неправильно.

Читайте также: Мирослав Продан: Налоговая была обязана проверить Данилюка, и сделала это

Следующая жертва в правительстве Гройсмана. Кто «сбивает» министра Данилюка

С.К.: А если он их уже заплатил?

Тогда может спокойно работать министром финансов и в административном суде доказывать свое. Но ситуация фантасмагорическая: министр финансов Украины за жизнь заплатил налогов меньше, чем санитарка в районной больнице. Судится, документов, необходимых для подтверждения или отмены обвинения в неуплате налогов, не подает. Это нехорошо.

Это же не только ситуация между Луценко и Данилюком. Я привык к тому, что меня обвиняют в чем угодно. Эта ситуация для Украины является очень подозрительной. Более того, человек, находящийся под следствием, не может подписывать международные соглашения. Поэтому мяч на поле Данилюка. Варианты – представить документы, что он заплатил налоги в Британии, заплатить налоги и дальше оспаривать в суде или, извините, уйти в отставку. Все остальное дестабилизирует, дискредитирует государство.

Что касается его обвинений в мой адрес… Ради Бога, берешь лист бумаги, пишешь в НАБУ, что Луценко незаконно подрывает какие-то государственные интересы. Тем более что в НАБУ есть такое же следствие по делам «Привата».

«Есть копии документов, которые доказывают: Шепелев – агент ФСБ»

С.К.: Вернемся к анонсированным летом представлениям на народных депутатов. Мы не услышали ответа, почему они так задержались — уже февраль подходит к концу.

Дело находится в САП. Насколько я знаю, они готовят представление по статье 368 – незаконное обогащение.

С.К.: Против Лозового и Дейдея?

Да.

С.К.: Имеется ли дело на Олеся Довгого? Предыдущее дело САП закрыла, вы открыли новое. Какая у него перспектива?

Мы открыли дело по факту, которое будет касаться не одного кооператива и незаконно выделенных ему средств, а всех событий на той сессии Киевсовета. Сессия была уникальная, о ней вообще не сообщали, а это обязанность. Депутаты голосовали в темную.

Мы будем давать более широкую оценку. Потому что в столице исчезают сотни и тысячи гектаров земли с заповедника, а виновных нет. Я с этим не согласен.

О.Б.: Еще одно важное дело – против Вадима Новинского, которое вы обещали передать в суд.

По делу Новинского завершается последняя экспертиза…

С.К.: Но о направлении его дела в суд вы говорили еще 2 февраля.

Я не руковожу экспертизой. Эксперт делает тогда, когда делает. Экспертиза по этому делу завершается. И как только она будет завершена, мы подготовим обвинительный акт, который передадим в суд.

С.К.: Что с делом Михаила Добкина? Что-то оно «зависло».

К сожалению, много земель было своровано – экспертизы затягиваются. Закон запрещает мне делать подозрения, тем более обвинительный акт, без точно рассчитанной суммы ущерба. Поэтому на данный момент завершаются экспертизы, которые рассчитывают сумму ущерба, вероятно, вызванные действиями господина Добкина. Как только эта экспертиза пройдет, завершится досудебное следствие. Дальше – обвинительный акт. Суд.

О.Б.: Не менее, резонансное дело – николаевского «Мультика» (руководителя местного ОПГ Михаила Титова).

Жду с нетерпением решения суда, потому что последние дни у нас была информация, что его выпустили из тюрьмы.

О.Б.: Николаевские коллеги говорят, что дело разваливается. Трое из пяти фигурантов уже выпущены. И политическая составляющая, которую вы ему инкриминировали, в обвинении больше не фигурирует – только сугубо уголовное дело.

Политическую составляющую в нашей демократической стране вообще нельзя инкриминировать. Политическая деятельность не является уголовно оправданной. Мне прислали сообщение, что младшего партнера «Мультика» опять арестовали. Жду с нетерпение решения по самому «Мультику». В любом случае в течение следующих двух месяцев мы завершим следствие и предъявим материалы на ознакомление. Дальше – суд.

Из доклада и следователей, и прокуроров собрано достаточно доказательств, которые указывают на вину в совершении особо тяжких преступлений всеми членами организованной группировки. Кроме того, в Николаеве, чтобы, не говорили вам ваши знакомые, произошло еще одно резонансное дело – задержание депутата городского совета, который имеет яркую политическую принадлежность, из-за подозрения в серийном совершении коррупционных преступлений, – господина Копейку, если не ошибаюсь. Бывшего члена Партии регионов, ныне – «Опозиционного блока».

Хотя партия не является здесь принципиально важной. Я уверен, что у нас хорошая доказательная база. Единственная проблема, а, может, счастье, что кое-кто хочет, чтобы после задержания немедленно была тюрьма. Но так бывает только в тоталитарных странах. После задержания должно быть следствие, а потом, к сожалению, долгий суд.

После очередного допроса свидетелей по делу Януковича как-то услышал: «Сколько можно смотреть эту «Санта-Барбару?». Сколько надо, столько будем смотреть.

С.К.: Ваша личная «Санта-Барбара» продолжалась не меньше.

Иначе это судилище, а не суд. А мы – не демократическая страна, а какая-то другая.

О.Б.: Неожиданно в Украину вернулся (или вернули) Александр Шепелев. После возвращения его якобы похитили лица, которых он идентифицирует как «представителей Военной прокуратуры», которые выбивали из него информацию о действующем руководстве государства и лидерах оппозиции. Что вам известно об этом?

Господин Шепелев находится в трех судебных процессах заочно по 115-й статье (умышленное убийство). Кроме того, завершено и находится на стадии ознакомления с материалами, так называемое экономическое дело – о хищениях в «Родовидбанке». Шепелев скрывался в Венгрии, в России. Рассказывать о нем можно долго, даже фильм снять.

Он был объявлен в розыск. Россия, как вы понимаете, нам его не отдавала. Но и там против него возбудили уголовное дело за действия, совершенные уже после его приезда в РФ. Также у нас есть документы о том, что он в своих показаниях подписывается как гражданин ДНР. Есть копии, которые доказывают, что он агент ФСБ. Эти материалы мы получили через адвокатов потерпевшего в наших делах, которые являются стороной процессов в России. Копии официально сняты адвокатами из тех дел и приобщены к нашим материалам. Именно поэтому у господина Шепелева появилась еще статья 110 – измена Родине.

Мы получили информацию, что господин Шепелев задерживается Службой безопасности Украины. Поручение на розыск было выдано и МВД, и СБУ. Именно СБУ задержала его в лесу под Киевом, получив сигнал о том, что он там находится. Оперативная группа, которая прибыла на место, а впоследствии и следователи Военной прокуратуры, действительно обнаружили господина Шепелева с достаточно серьезными следами побоев.

Экспертиза подтвердила, что побои были нанесены не в день задержания, а до того. То есть гематомы на лице образовались за несколько дней до задержания. Является фактом то, что за несколько дней раньше, как теперь он официально свидетельствует, его захватили и удерживали в неволе, нанося побои.

Поэтому имеем еще одно дело – о похищении, содержании в неволе и нанесении тяжких физических повреждений Шепелеву. Экспертиза установила, что они действительно тяжелые. Это перелом челюсти, многочисленные гематомы на лице.

С.К.: Нос сломан, кажется.

Да. Поэтому мы ведем следствие относительно того, кто его похитил, кто бил. Ждем от него показаний.

С.К.: Не является ли странным его появление в Украине, как считаете?

Моя версия, но только версия, – что в России его также серьезно преследуют, и дело дошло до ареста. Поэтому человек покидает территорию России. Почему при этом он выбирает Украину?.. Как человек прямой, скажу, что, видимо, ему кто-то что-то пообещал. Возможно, спрятать на предвыборное время, а там, будто что-то изменится. По крайней мере, в его показаниях постоянно звучит: «Меня преследовали «оранжевые», затем преследовали «синие». Но является фактом, что его незаконно похитили, били, и мы устанавливаем кто.

Вы же знаете Анатолия Васильевича Матиоса, он просто огнем горит от желания найти того, кто представился военным прокурором. Тем более что в Военной прокуратуре нет оперативного подразделения.

«Я верю во второй срок Петра Порошенко»

С.К.: Верите ли вы во второй срок Петра Порошенко?

Думаю, что так.

С.К.: Готовы ли вы его поддержать?

Генеральный прокурор будет поддерживать законность и порядок.

С.К.: А как человек, который крепко связан с Петром Порошенко, является членом его команды и генпрокурором, который стал во многом благодаря усилиям президента?

Думаю, мои успехи на должности генпрокурора – лучшая поддержка команды Порошенко.

С.К.: Что нужно сделать президенту, его команде, чтобы пройти на второй срок? Ваше отстраненное видение?

Давайте честно. Я – политически назначенный генпрокурор. Первый в истории, откровенно политически предназначен. Это неправда, кстати, что, только, под меня меняли закон. Но мне все равно было неприятно. Я себя тешил двумя вещами. Первое – я глубоко убежден, что только человек, который находится вне системы, может изменить систему. Надеюсь, что у меня получилось. Ни один прокурор, даже милиционер, не отказался бы ни от права назначения/увольнения подчиненных (а мы это отдали органам самоуправления). Ни от специфической системы набора.

Я пошел на открытые конкурсы, и на 70% вакансий люди приходят со стороны. Ни, тем более, от отмены следствия. Сейчас началась большая дискуссия, надо повернуть следствие. Я считаю, что это было историческое решение, критическое решение, которое делает невозможным прямое политическое вмешательство.

К чему я веду: я сделал свою часть внутренних реформ. Теперь я могу, чем отчитаться.

С.К.: Еще раз: что нужно сделать президенту, чтобы победить во второй раз? Конкретно.

Я мыслю картинками. Думаю, что Украина проходит через черную трубу транзита советизации в Европу. Через нее проходили у нас на глазах Польша, Болгария, Венгрия, Чехия, кто угодно. Наша проблема отягощена тем, что мы не имели сформированного класса предпринимателей и имеем олигархов, тотальный контроль олигархических или московских СМИ и войну.

В этот момент мы как раз идем по этой трубе. Но камни, в отличие от других стран, за нами сыплются. Любая остановка, а тем более разворот, являются критическими.

С.К.: То есть коней на переправе не меняют?

Нет. Не так. Мы идем. Трудно, с ошибками, но в правильном направлении. Вторая моя картинка – 100 лет назад было то же самое.

С.К. 100 лет назад было. «Свадьба в Малиновке».

Очень похоже, да. И достаточно было за одним столом сесть Скоропадскому и Петлюре, еще бы Грушевский третьим присоединился – Украина была бы другой.

С.К.: Все же не слышу ответа на вопрос, что надо сделать президенту для второго срока?

Я поддерживаю Порошенко как силу, которая строит государство. Эта сила движется в правильном направлении. С моей точки зрения, у него и его команды много серьезных ошибок. Они есть и у меня. Но смена руководства, а тем более курса, сегодня является смертельной опасностью для государства. Поэтому как человек я поддерживал и поддерживаю эту кандидатуру. Что он должен сделать для того, чтобы стать во второй раз президентом? Измениться внутри, измениться вокруг.

С.К. Послушайте, человек на шестом десятке не может измениться внутри.

Может. Любой человек может меняться. Как говорил мой любимый господин Черчилль: каждый успех – это не точка, каждое поражение – не конец. Главное достижение – умение продолжать борьбу.

О.Б.: Вы верите, что Петр Алексеевич изменится и изменит окружение?

Я видел много раз, как Петр Алексеевич менялся. Помните, как он вышел из политики после скандала в посторанжевый период? И что он сделал? Взялся себя строить. Не доказывать свою правоту политически, а стал самым успешным украинским предпринимателем, который построил успешную бизнес-империю. И так вернулся в политику. Порошенко умеет меняться ради результата. И сейчас моя рекомендация номер один – измениться внутренне и изменить свою команду.

С.К.: Какие три весомых изменения должны произойти, чтобы люди захотели отдать, свой голос за Порошенко?

Первое я уже сказал – измениться внутренне. Второе – изменить внешнее окружение. Третье – надо сцементировать политическую силу, которая скажет прямо украинскому обществу: «Мы знаем, что делаем, у нас есть план, есть результаты».

Причем результатом должно быть не, только безвиз, что действительно является результатом. Не только армия, что также, безусловно, результат. И не только, например, социальные вещи. Нужно что-то touchable, как говорят англичане, что можно потрогать, почувствовать. Для украинцев это чрезвычайно важно.

С.К.: Результаты, что есть сейчас – достижение премьер-министра Гройсмана. Причем здесь президент?

Именно поэтому я и говорю, что Порошенко нуждается в третьей вещи – создании крупной центристской государственнической политической силы. Говорю я об этом с прошлого апреля. И сейчас мы снова выходим на эту потребность. Выдвижение в президенты требует изменений внутренних. Если хотите – новый президент с новым видением. Потому что второй срок всегда очень отличается от первого.

С.К.: «Вы увидите нового президента и новую Украину», – говорил когда-то Леонид Данилович Кучма в 1995 году.

Я вам могу процитировать такие же слова Рейгана, Клинтона и даже Блэра. Но вопрос даже не в этом. А в окружении. Потому что для новых задач нужно признавать свои ошибки.

С.К.: Кто конкретно мешает в окружении президента?

Проанализируйте мейнстрим критики к президенту.

С.К. И сконцентрируйтесь на Луценко.

Можно и на Луценко. Если это нужно для страны – ради Бога. Скажите, кто следующий генпрокурор, и проехали. Не проблема.

О.Б.: Новая политическая сила, о которой вы говорите, – это союз «Народного фронта» и БПП?

Я считаю, что речь идет о необходимости новой политической силы.

О.Б.: Но ведь люди те же – просто тасуются, как карты в колоде. В чем новизна?

Я с этим не согласен. В стране много людей, не вовлеченных в политические силы, которые стали серьезными региональными фигурами.

С.К.: Но всегда есть те, кому негде пристроиться, и кто зайдет в парламент под шумок.

Если я буду нуждаться в создании политической силы, которая наберет ноль результатов на выборах, я к вам обращусь. Пока что говорю о политической силе, которая может побеждать.

Есть масса людей – и в БПП, и в «Народном фронте», и по ним – которые сегодня, с моей точки зрения, имеют, что показать людям. Условие очень простое: ты за государство и ты имеешь конкретный результат, который можно конкретно увидеть. Таких людей, мне кажется, очень много. И в парламенте, и не в нем. Есть еще государственники.

Мы нуждаемся сегодня в центристской государственнической платформе с новым названием, чтобы получить доверие, с новыми лицами. Но не без старых. Потому что новые лица не имеют опыта, даже плана действий предложить не могут. Критиковать хорошо, а строить они не готовы.

О.Б.: Слушаю вас и вспоминаю, что, то же самое вы говорили в интервью LB.ua пять лет назад, как только вышли из тюрьмы. Пять! А вы опять предлагаете некий абстрактный «новый проект страны». Вы уже достаточно у власти, чтобы демонстрировать результаты, а не говорить о том, что будете делать.

Я именно это и делаю.

С.К. Ага, с помощью социальной рекламы.

Я думаю, что после тюрьмы все вам сказал правильно. И выходил на Майдан вместе с вами, кстати, строить эту новую страну. И она у нас строится. Вам удивительно, но с первого дня на Майдане и сейчас строится именно эта страна. Она разительно отличается от той, какой была.

О.Б.: Думаю, Юрий Луценко образца 2013 года, наверняка бы с вами не согласился.

С.К.: 100%.

Однако я уверен, что строится новая страна. Я ее строил, когда принял решение не создавать отдельного челнока политического, а поддерживать большую политическую силу, которая изменит страну. И я уверен, что, руководя фракцией БПП, мы внесли колоссальные изменения в страну. Сейчас докажу это на примерах. Сегодня коалиция БПП и «Народного фронта», несмотря на все проблемы, ошибки и даже негатив, четыре года строит новую страну.

О.Б.: Несмотря на то, что ее разваливали?

Я закончу. Сейчас много чего говорят, в том числе и иностранные эксперты. Что все как было. С коррупцией никто не борется. Но давайте взглянем. 2,5 млн. долларов в год государство платило «Нафтогазу». Теперь он платит государству. Потому что в парламенте, в частности и моей кнопочкой, отменена преступная схема двойной цены на газ. Бороться нужно, не только преследуя коррупционеров, а исключая появление на этой же почве новых фамилий коррупционеров. Теперь на двойной цене газа никто – ни Курченко, ни Клименко, ни кто-то из нынешних руководителей – не может разворовывать в таком масштабе. Это невозможно. Это новая страна.

Усовершенствовано налоговое администрирование. Вы в политике столько же, сколько я. И всегда было много разговоров относительно «откатов» по возврату НДС. В декабре прошлого года было возвращено 97,5% НДС с заявленного. Это результат. Это три млрд. долларов США. И это результат парламента, правительства, президента, немножко генпрокурора.

Прозрачные публичные закупки – это новая страна.

Теперь что нужно сделать? Мне и НАБУ – продолжать сажать коррупционеров. Параллельно президент, его команда – в виде правительства и парламентского большинства – должны сделать еще три грандиозных вещи. Большую приватизацию. Потому что около 1800 государственных предприятий остаются главным источником политической, партийной, если хотите, коррупции. Она питает и партии большинства и партии меньшинства.

Если мы всерьез говорим о новой стране, я настаиваю на большой приватизации. Конечно, «Нафтогаз», «Турбоатом», еще несколько сотен разных предприятий должны быть государственными. Но я не понимаю, сколько мы будем говорить о борьбе с коррупцией, если все партии назначают партийных в ориентации менеджеров на должности в государственном секторе. Даже объявляя конкурсы, сначала продвигали через конкурсы своих людей, а потом плюнули и назначают и.о. Это откровенный путь коррупции. И это противоречит моему плану новой страны. И общественному плану тоже.

Вторая позиция – таможня, где теряется как минимум треть, а кое-кто говорит, что и половина входящих платежей. Да, работать стало гораздо проще. Но все равно остается огромная коррупция кланов. Даже больше – государственная коррупция. Говорю прямым текстом.

Служба безопасности Украины имеет законное право возбуждать дела, которые не подлежат процессуальному контролю Генпрокуратуры. А тем более проверке внутренних действий контрразведки, и такая возможность, с моей точки зрения, используется для массового давления на бизнес на таможнях во время растаможки.

О.Б.: Речь идет про сжиженный газ и бензин?

Нет. Речь идет практически обо всем. Кроме спиртового рынка, на котором в прошлом году были остановлены любые наезды. Сегодня это свободный рынок. То же говорят все отечественные производители. На этот момент по одному только делу о вероятной контрабанде елочных игрушек за 2014 год в день таможня получает до 100 поручений досмотра, переосвидетельствований любых товаров. Я не знал масштабов этой проблемы. Но в последние месяцы начал изучать ситуацию после победы, скажем, на спиртовом рынке.

Когда мы освободили этот бизнес от «крыш», оказалось, что они мигрируют дальше. Поэтому решение будет системным. Я обращусь в Кабмин для отмены постановления №341 за 2016 год (О внесении изменений в исчерпывающий перечень оснований, при наличии которых может проводиться осмотр (переосвидетельствование) товаров, транспортных средств коммерческого назначения), что позволяет отменить письменные поручения от правоохранительных органов в рамках уголовного производства, оперативно-розыскной или контрразведывательной деятельности.

В прошлом году были выделены средства на закупку 12 электронных сканеров на таможне. Однако они так и не были закуплены, потому что тендер с тремя мировыми лидерами этого рынка состоялся с участием неизвестной ТОВ с Украины, которая затем обжаловала их результат. Знаете почему? Держитесь за кресла. Потому что победитель написал, что он полностью соответствует требованиям, но в части электрического питания, вместо 220 вольт, как было заявлено, написано 220/380. И вот на этом основании Антимонопольный комитет отменил результаты тендера.

О.Б.: С Антимонопольным комитетом у вас вообще очень интересные отношения.

Интересные. Мы совместно много денег принесли в государственную казну. Но в этой ситуации история беспрецедентная. С Проданом, например, руководителем ГФС – имеем четкую договоренность, совместно покончить с «крышами» и установить электронные сканеры. Это будет сделано.

Таможня, не до конца, конечно, но станет прозрачнее и принесет в бюджет средства.

И последняя, третья тема – прозрачный публичный доступ к государственным ресурсам. Госгеонедра. Категорически нужны открытые конкурсы на все природные ископаемые. Я признаю свою ошибку, был неправ, когда говорил, что нужен отдельный закон по добыче янтаря. Добыча янтаря, гранита, нефти, газа – все, то же самое. Должна быть честная оценка запасов. Открытый тендер на лицензию. Его может приобрести частная, коммунальная, государственная структура.

Мне кажется, у нас есть шанс провести эти решения через парламент до мая-июня. Если это будет сделано, горячо настаиваю – мы строим новую страну.

С.К.: Почему до мая-июня?

Потому что мы уже видим веяния будущих выборов. Не только партии оппозиции, но и провластные начинают заявлять демагогические, популистские вещи. О тройном увеличении пенсий и тому подобное. А все потому, что, опять же, нет единой платформы центристов, которые в один голос будут реализовать совместный план. Еще не поздно. Есть время до середины апреля.

С.К.: А если вдруг придется спасать страну, вы будете баллотироваться на пост президента Украины?

Нет, я не готов баллотироваться. По моему мнению, кандидат сейчас есть.

С.К.: А Владимир Гройсман готов?

Думаю, он еще должен многое сделать на посту премьера.

Разорвать в парламентско-президентской / президентско-парламентской республике должности президента, премьера и лидера фракции практически невозможно. Их взаимодополняющие функции. Никто один не справится. Премьер не работает без президента, президент без парламента. Это все связанные вещи. Именно поэтому уже четыре года худо-бедно коалиция с какими-то привлеченными ландскнехтами как-то функционирует. Есть премьер, есть президент. В большинстве своем их стратегические намерения совпадают. Хотя без эгоизма не обходится.

С.К.: Гройсман может стать кандидатом и тем самым шантажировать команду президента вместе с Арсением Яценюком, который его поддерживает, и Парубием.

Я знаю и это, и многое другое. Вы меня спрашиваете, что надо делать, с моей точки зрения? С моей точки зрения все, кто желает добра стране, а для этого ее надо двигать вперед, должны создать единую команду с единым планом и едиными амбициями. Внутренняя борьба ни к чему не приведет.

С.К.: «Не расшатывайте лодку»…

И не только это. Речь идет не о расшатывании лодки – она давно шатается. И очень сильно. Если уж речь о корабле, скажу вам свою цитату от 1 сентября прошлого года. Когда собрались фракции в новом политическом сезоне, я сказал несколько слов. Они звучали так: «Украина напоминает корабль. Недостроенный, который вынужден был выйти в океан, под обстрел вражеской эскадры. И наша команда достраивает корабль, стреляет в ответ и даже часто попадает. Но, ни на секунду не отрывается от борьбы за штурвал. Так вот, я против этого. Чем меньше будет борьбы за штурвал, а больше желающих построить корабль, тем будет лучше».

Я слишком долго в политике, неужели кого-то действительно интересует должность президента?

С.К.: Это говорит действующий генпрокурор?

Скажите, неужели у генпрокурора гораздо меньшая ответственность? Или у премьера? Спикера? В чем смысл пересаживаться между собой?

О.Б.: Возможно, в том, что не все те, кого, как вы говорите, волнует судьба государства, считают действующего президента благом для Украины.

Это нормально. Заявляйте об этом и переходите в оппозицию. Так делается в нормальном мире. Я также не согласен со многими тактическими вещами. Говорить об этом прямо президенту могут три-четыре человека из его окружения, которые не всегда с ним согласны.

С.К.: Вы среди тех людей?

Да. Но в этом заключается командование. Если же есть стратегическая несогласие – складываешь полномочия, объявляешь себя лидером оппозиции, и вперед. Предлагай альтернативу. Но внутренняя борьба – наша старая проблема.

О.Б.: То, что вы говорите, это вождистская политическая сила, потому что можно по генеральной линии поддержать политический курс, но иметь замечания к определенным фигурам.

Да, это нормально. Более того, перечисленные лица (Гройсман, Яценюк, Парубий), в частности, также горячо спорят с президентом. И в моем присутствии и при моем участии. И это правильно, если есть несогласие с тактикой. Потому что любая монолитная сила, в которой запрещены дискуссии, – это катастрофа. Это мы уже проходили.

Но если ты стратегически не согласен или хочешь стать на первое место, пожалуйста, не подрывай бездеятельностью изнутри. Выходи из строя, собирай свою команду. Так делается во всем мире. У нас все наоборот. Все сидят внутри – каждый держит фигу в кармане. Думает, что именно у него в другом кармане лежит микробулава, и она может вырасти в большую булаву. И таким образом при этом хочет довести до того, что тот, у кого на этот момент большая булава, будет не эффективным. Это подрывает не носителя булавы, а вообще движение государства.

С.К. Уверена, вам известны планы Банковой на случай, если президент на входе в кампанию увидит, что не набирает достаточного процента голосов для победы в первом или втором туре. Там планируют провести сначала досрочные парламентские выборы. Разогнать парламент – это же то, что понравится народу.

У меня есть ответ на этот вопрос, но я не хочу делать его публичным, чтобы не помогать другой стороне. Насколько я знаю, недавно у президента была встреча, связанная с созданием единой центристской платформы. Она еще не успела закончиться, как везде появилась информация, в частности и до меня дошло, что принято решение провести выборы или в конце августа или в начале сентября.

С.К.: Я писала об этом еще 14 февраля.

Но эта информация апеллирует непосредственно к разговору президента, где об этом речи не шло. Почему неправильная гипотеза о досрочных парламентских выборах? У меня есть ответ. Но я не хочу им вооружать тех, кто с ним носится. Пусть носятся дальше.

«Для нормального результата мне не хватает «большой рыбы». А это исключительная компетенция НАБУ»

С.К.: Поговорим о ваших отношениях с НАБУ.

О.Б.: Конфликт Генеральной прокуратуры и Антикоррупционного бюро стал едва ли не самым большим кризисом во власти в течение последних лет. Вы обвинили работников НАБУ в незаконной работе за то, что они избраны вне конкурса да и оборудование у них контрабандное. Фактически предъявили обвинения в совершении преступления. А позже вышли на совместную с Холодницким и Ситником пресс-конференцию и заявили, что все в порядке. Как можно снять вопрос уголовных преступлений в разговоре трех должностных лиц?

Это ваша трактовка. Я такого не говорил. Но давайте поговорим об этом.

Для того чтобы правильно говорить о ситуации, надо различать институты и личности, которые возглавляют или работают в них. Я, как экс-министр внутренних дел, категорически поддерживаю создание НАБУ. Потому что с потоком в примерно 800 тыс. уголовных производств МВД и более 2,1 млн. в ГПУ невозможно тщательно работать над сотней актуальных внедрений относительно коррупции в высших органах власти.

Поэтому я был одним из соавторов закона о НАБУ. И этим законом была дана полная автономия НАБУ, полная автономия САП. Несмотря на то, что руководитель САП является формально заместителем генпрокурора, последний его не назначает и не снимает.

Я даже не имею права интересоваться перспективами того или иного подозрения, не говоря уже о том, чтобы открыть его, закрыть или забрать себе. Это невозможно. Они полностью автономны. И это, наверное, правильно.

Другой вопрос, что при этом и НАБУ и САП должны действовать на основании закона. К сожалению, это не всегда так. В любой правоохранительной институции есть нарушение действующего законодательства. Например, за прошлый год, докладываю, были предъявлены подозрения в незаконной деятельности около 800 работникам МВД, около 30 работникам СБУ, еще 30 – ГПУ и трем работникам НАБУ. Это не зависит от моего желания. Это мой долг. Не право, а обязанность возбуждать уголовные внедрения в случае обоснованного подозрения о совершении того или иного уголовного преступления.

Трое работников НАБУ обосновано нами подозреваются в том, что незаконно провоцировали представителей органов власти на взятку.

С.К.: И что с этими производствами сейчас?

Расследуются. Проводится экспертиза. Все как положено. Их допрашивают. С моей точки зрения, каждый работник и руководитель правоохранительного органа должен осознать, что над ним есть контроль. Так случилось, что контроль над законностью действий правоохранителей, в частности, НАБУ, относится к моей компетенции. И это – не повод для войны.

У нас есть разные сложности рабочего характера с Аваковым и даже с Грицаком, несмотря на то, что с Грицаком отношения у нас немного ближе. Земляческие отношения, а, возможно, и характерами похожи. Но 800 задержанных (сотрудников МВД) не были поводом для объявления войны (со стороны Авакова). Это же касается и СБУ, и собственно моих подчиненных. Проблема НАБУ – это детская болезнь. Какое-то собственное представление неприкосновенности.

Вторая история. В момент, когда мы взяли, как мы думаем, их детектива на провоцировании взятки, мне позвонил Сытник. Я говорю: «Артем, у тебя проблема. Надо встретиться». Ответ: «Да, завтра в 9:00 совещание». Я предложил не делать до того времени никаких публичных заявлений. Мол, разберем ситуацию, и тогда будем принимать решение. Мне кажется, именно так должны работать люди, которые отвечают за систему и за страну. Но уже в 8:45 вышло первое заявление пресс-службы НАБУ с обвинениями в адрес СБУ в ГПУ. И это вторая детская проблема Бюро – желание найти больше врагов, вместо того, чтобы искать союзников.

К сожалению, я не смог поехать в США, потому что понимал, что дело Саакашвили на финальном этапе и был вынужден оставаться в Украине. А это было использовано многими. Началась планетарная дискуссия Вашингтона, Киева и Брюсселя. Меня вызывает парламент, как я могу не пойти? Я откровенно хотел провести закрытое заседание, но депутаты отказались. И я должен был в прямом эфире говорить о претензиях, которые имели место.

Не хочу сейчас перечислять все обстоятельства. Знаю лишь одно: перед новым годом мы с Сытником провели первую серьезную встречу. Он предложил начать личные отношения с белого листа. Еще у нас было три или четыре встречи в разных форматах с САП. Так что сейчас, мне кажется, мы находимся в нормальной стадии сотрудничества. Имея проблемы – обсуждаем их. При необходимости – совместно опускаем. Их нет – решаем в закрытом режиме.

Менее всего я хотел бы, чтобы ошибками НАБУ, а я считаю, что они есть в их деятельности, воспользовались высокопоставленные коррупционеры, которые сейчас в судах или близкие к судам. Или чтобы их недостатки стали причиной отказа суда в допустимости доказательств. Если мы работаем на результат, пожалуйста, сделайте все, чтобы никто не мог оспорить действия ваших агентов. Они должны приниматься (на работу) по закону.

Ладно, закон неприемлем – не может секретный агент избираться на открытом конкурсе. Так измените его, внесите в скобках ремарку «кроме секретных агентов». Это что проблема? Иначе в суде встанет вопрос, каким в работе предназначен этот агент? И если не по закону – это нивелирует доказательную базу.

Моя дискуссия касается лишь одного – как сделать так, чтобы улики против высокопоставленных коррупционеров были приняты судом. И был обвинительный приговор суда, а не только фейерверк пиара при задержании. Мне кажется, сейчас по этому вопросу, имеется общий язык.

О.Б.: Очень хорошо, что вы находите общий язык. Но прошу объяснить вот эти ваши слова: «Имеем нелегальных агентов, которые используют незаконные методы провокаций. Никто из них не допущен к государственной тайне, но им предоставляют материалы подслушивания НАБУ, что является уголовным преступлением». Кому выдвинуты обвинения по этому уголовному преступлению?

Трем работникам НАБУ, которые были привлечены к этой операции.

О.Б.: Значит, остальные агенты НАБУ действовали в рамках закона? И были набраны в Бюро законным путем?

Если следствие покажет возможность предъявления подозрений другим лицам, они будут предъявлены.

О.Б.: И только эти трое агентов причастны к контрабанде техники для прослушивания, упомянутой вами?

Расшифрую вам, что значит контрабанда. Речь идет о требовании закона, что любая техника, предназначенная для подслушивания, включая сумочки или ручки с диктофоном, должна быть, зарегистрирована в СБУ. Фирма, которая ее производит, – сертифицирована Службой безопасности. Так действует МВД, так действует ГФС, все. Только не НАБУ. Я считаю это проблемой.

С.К.: Кто должен за это отвечать?

Здесь я могу выступить защитником – у меня опыт больше, должно быть больше терпения. А организация эта молодая, иначе они читают законы. Сейчас идет дискуссия между нашими юристами, как можно выйти из этой ситуации.

Бороться с преступностью, тем более с чиновниками с высокими должностями, в которых очень высокооплачиваемые адвокаты, надо в соответствии с законом. Иначе это не борьба, а всего лишь пиар, обречен на отсутствие приговора. Я почувствовал в разговорах с НАБУ и САП, что они хотят результата. Окей, я готов помочь. Всем, что у меня есть. И опытом, и авторитетом, чем угодно.

Мне кажется, нам надо кое-где подкорректировать законодательство. Я делаю это относительно проблем ГПУ и других правоохранительных органов практически ежемесячно. И не вижу в этом никакой беды. Давайте не допускать ни малейшей щели для побега от ответственности их «клиентам». Поэтому надо пойти в парламент, если надо – совместно, я готов. Что-то урегулировать на уровне Кабмина, что-то, внутри ведомств. И это все можно и нужно сделать. Здесь главное – желание сотрудничества.

Когда-то мой советник, федеральный прокурор США Богдан Витвицкий говорил Сытнику: «Артем, когда ты идешь на войну с такой коррупцией, не ищи себе лишних врагов. Ищи нужных союзников. Я – твой союзник». Я это объяснял всем, кто защищает НАБУ. Когда был в Брюсселе, когда общался с американцами, с другими западными партнерами, которые переживают за эффективность правоохранительной системы Украины.

Я действительно политически назначенный генпрокурор. Я пришел из политики, чтобы сломать систему КГБ, превратить ее в открытую европейскую систему. Продемонстрировать возможность больших эффективных и ощутимых результатов. Я все равно вернусь в политику. Или пойду на отдых. Я хочу знать, что не зря сжег годы, рейтинги, силы и здоровье.

До нормального результата мне не хватает «большой рыбы». А это исключительная компетенция НАБУ. Я буду делать все, чтобы оно получило эту «рыбу». Потому что это наш совместный результат. Без их результата не имею моего полноценного результата. Мы взаимосвязаны. Поэтому я буду поддерживать НАБУ. Сколько могу, в рамках закона и даже на его грани. Я хочу, чтобы НАБУ дало результат.

Авторы: Соня Кошкина, Олег Базар

Источник: LB.ua

Перевод: BusinessForecast.by

При использовании любых материалов активная индексируемая гиперссылка на сайт BusinessForecast.by обязательна.

Читайте по теме:

Оставить комментарий