Россия и Узбекистан, или В начале было слово…

12.04.2017 – «Язык дан для упоминания о добре, не оскверняйте же его недостойной речью». Это цитата известного религиозного деятеля Абдул-Баха. В начале, надо полагать, было не простое слово. Ибо, скажем, демократическая комбинация из трех букв – тоже слово. В начале, надо полагать, было доброе слово друга – просто потому, что без такого фундамента невозможно созидание ни в каком виде.

Но и доброе слово друга должно быть сказано так, чтобы оно было понято. В противном варианте вполне можно оконфузиться так, что и объясниться по данному факту может оказаться затруднительно. И все-таки… И все-таки лучше учить язык для общения с другом, чем многозначительно бормотать о том, что, мол, «молчание – золото»…

Узбекский баланс

Попробуем объединить в одну смысловую конструкцию пару заголовков и вступление к данной статье. В Центральной Азии существует государство Узбекистан. Дружеское? Безусловно. Вызывающее интерес в России? Бесспорно. Тогда к чему те самые смысловые конструкции, которые могут вызвать некоторое сомнение в том, что, перефразируя старинную песню, «русский с узбеком – братья навек»?

Так случилось, что уровень сотрудничества двух, несомненно, дружественных стран сейчас находится на уровне, который мог бы быть существенно выше. Примеры? Пожалуйста.

Да, в свое время во время голосования на Генеральной ассамблее ООН по проекту резолюции о правах человека в Крыму делегация Узбекистана голосовала «против». Но в марте 2014 года на той же Генассамблее при обсуждении резолюции, осуждавшей присоединение Крыма к России, узбекская делегация осталась сугубо нейтральной. Если иметь в виду данную политическую динамику, можно сделать обоснованное предположение о том, что «узбекский настрой» – за сближение с Россией. Но помимо собственно настроя есть еще такие понятия как «темп», «динамика», «скорость и время».

По мнению вице-президента Центра моделирования стратегического развития Георгия Трофимчука, можно надеяться на то, что в ближайшем будущем может случиться нечто вроде рывка в части отношений России и Узбекистана. При этом следует помнить, что в этих самых отношениях имеются некоторые недоговоренности, некое недопонимание по ряду вопросов. У предыдущего руководителя Узбекистана была своя внешнеполитическая позиция, страна то входила, то выходила из каких-то блоков, что вызывало определенные вопросы у государств-партнеров и сторонних наблюдателей (включая международные организации).

В связи с этим от новоизбранного президента Узбекистана Шавката Мирзиёева хотелось бы несколько большей определенности в тех вопросах, которые для России и других участников Евразийского экономического союза имеют первостепенное значение. Например: членство Узбекистана в тех международных союзах и организациях, в которых Россия играет существенную роль (включая Евразийский экономический союз и Организацию Договора о коллективной безопасности), позиция Узбекистана в части укрепления Евразийского пространства, активность Узбекистана в совместных экономических, военных и гуманитарных проектах.

Читайте также: Присоединение Узбекистана к Евразийскому экономическому союзу позволит ускорить темпы экономического роста в стране

И еще одно, в довесок ко всему вышеперечисленному: очень хотелось бы, чтобы в Узбекистане не возникло бы даже тени тех проблем с русским языком, которые образовались сначала в Грузии, а потом в Украине. И, поверьте, данный довесок весьма и весьма существенен. Ибо русский язык – это фактор не только и не столько сугубо гуманитарный. В последнее время он, язык, стал не просто средством общения, «культурной величиной», но и явлением чисто экономическим. Причем, экономическим явлением в двух ипостасях: неким индикатором состояния экономики и, одновременно, вполне себе определенной причиной ее, экономики, роста или, наоборот, падения.

Троянская конница

Возможно, кому-то приведенный выше тезис покажется спорным. Но, как говорится, практика – лучший критерий в части истины. И, к сожалению, так называемое «постсоветское пространство» куда как богато на образцы того, насколько негативно сказывается на общей социально-экономической ситуации пренебрежение (не сказать еще хуже) русским языком.

Давайте не будем брать в качестве примера все то, что происходит сейчас в Украине – хотя, ситуация с влиянием русского языка на все общественные составляющие там настолько выраженная, что хоть вставляй ее в будущий учебник политической лингвистики. Просто там сейчас очень горячо – и на этом основании придирчивый оппонент может поставить под сомнение все и вся. Давайте посмотрим на то, к чему привела «филологическая агрессия» в части русского языка в более или менее спокойной сейчас Грузии.

Там русский язык практически изжит из культурного и экономического пространства. Причем – изжит агрессивно. То есть таким манером, что в школах закрываются те сектора обучения, которые содержат в себе преподаваемые на русском языке предметы. Более того – русские школы закрываются постольку, поскольку такова политика грузинского Министерства образования и науки. Русский язык бесперспективен – вот смысл, соль и, простите, квинтэссенция этой самой политики. Это одна сторона грузинской «языковой медали».

А вот вам ее оборотная сторона. Если не русский язык – то, естественно, английский (который, кстати, никто не запрещал к изучению даже в легендарные советские времена). Но в Грузии с английским языком получилось точно так же, как… Ну, как у дурака с махоркой, что ли.

В страну пожаловал даже не десант – скорее, это было нашествие учителей английского языка. Западных, разумеется. Рассуждающих о некой миссии в Грузии, о ее вхождении во всеобщее культурное и общественное пространство. Нашествие миссионеров – именно таким образом можно обозначить данное явление.

Доход, зарплата каждого миссионера – полторы тысячи долларов от соответствующих западных фондов плюс еще по три сотни опять же долларов от грузинского правительства. Кстати, этих самых «правительственных баксов» вполне хватило бы, чтобы хоть как-то выправить положение с преподаванием языка русского. Но это лишь отвлечение от текущей темы.

Итак, тьма-тьмущая преподавателей-миссионеров за тысячу восемьсот долларов в месяц обучают молодых грузин английскому языку. Поставим знак вопроса – просто потому, что платить за только образовательные услуги такого рода такие деньги, как-то, не принято. На постсоветском пространстве – во всяком случае. Вопрос: так за что же эти самые деньги в Грузии платят?

А ответ простой – за влияние. За западное влияние. За то, чтобы русский язык выдавливался из жителей Грузии не только языком английским – но и ядреными либеральными ценностями, о которых так приятно говорить, но с которыми так опасно жить (смотрим в украинскую сторону и убеждаемся в этом вполне). За то, наконец, что данное миссионерство – это не более чем агентурное внедрение. Именно так – все, что касается грузинской языковой среды, походит на дрянной детектив.

Что в итоге? От России Грузия отпала – но более половины ее населения используют русский язык в качестве средства общения как обиходного, так и научного, делового. И, кстати, наиболее успешные грузинские ученые, бизнесмены – именно из этой языковой среды.

А те, кому в головы вдавили английский язык, выдавив русский? Как они-то? Процветают? Не сильно – прямо скажем.

Грузия Западу без надобности. Ни ее промышленная продукция, ни ее продукция сельскохозяйственная, ни грузинские вина этому самому Западу не нужны. Как таковые не нужны – своего девать некуда. Еще менее нужны тому же западу грузинские работники. Подтверждение тому – любой выпуск любых новостей, где так или иначе обсуждается проблема трудовой миграции. А насколько нужны англоговорящие грузины в самой Грузии – спросите об этом армянина, который говорит с азербайджанцем по-русски. Интересные можно будет услышать вещи… В частности, то, что внедрение английского языка обозначенным выше образом – это нечто вроде троянского коня. От данного подарка троянцев просто не стало – под сытые ухмылки дарителей-греков…

В то же время, с Россией и остальными государствами Евразийского экономического союза у Грузии развиваются взаимовыгодные экономические отношения.

Так, по данным Национальной статистической службы Грузии, объем внешней торговли товарами между Грузией и Евразийским экономическим союзом в 2016 г. составил 1,396 млрд. долл., в том числе экспорт грузинских товаров в ЕАЭС – 422,250 млн. долл., импорт товаров из ЕАЭС в Грузию – 974,167 млн. долл.

Основные статьи экспорта грузинских товаров в ЕАЭС в 2016 г. выглядят следующим образом: вина виноградные натуральные (включая сусло); крепкие спиртные напитки; ферросплавы; свежие абрикосы, вишня, черешня, персики, сливы и терн; прочие свежие фрукты и др.

Основные статьи импорта товаров из ЕАЭС в Грузию в 2016 г. сложились следующим образом: руды и концентраты медные, пшеница, кукуруза, мука пшеничная или пшенично-ржаная, подсолнечное масло, шоколад и прочие готовые пищевые продукты, содержащие какао, табачные изделия, электроэнергия, лекарственные средства, грузовые автомобили и др.

По данным Центрального банка России, по состоянию на 1 октября 2016 г. резиденты России разместили в Грузии прямые иностранные инвестиции в размере 332 млн. долл.

Наконец, по данным Центрального банка России, трансграничные переводы (безналичные перечисления) физических лиц из России в Грузию в 2016 г. составили 421 млн. долл.

Приведенные статистические данные свидетельствуют о том, что развитие экономических отношений между Грузией и Евразийским экономическим союзом отвечает интересам 3,7 млн. жителей Грузии (включая простых сельских тружеников, которые выращивают на своих участках виноград, фрукты и овощи).

Скажите, кто мой друг?..

Однако давайте вернемся к стране, с упоминания о которой началось все наше повествование. К Узбекистану. В принципе, все получается не так уж и сложно.

Судите сами. Товарооборот между Узбекистаном и Евразийским экономическим союзом растет. Так, по данным Евразийской экономической комиссии, объем внешней торговли товарами между Евразийским экономическим союзом и Узбекистаном в 2016 г. составил 4,495 млрд. долл., в том числе экспорт товаров из ЕАЭС в Узбекистан – 3,050 млрд. долл., импорт товаров из Узбекистана в ЕАЭС – 1,445 млрд. долл.

Основные статьи экспорта товаров ЕАЭС в Узбекистан в 2016 г. выглядят следующим образом: нефтепродукты, пшеница, продольно-распиленные лесоматериалы, мука пшеничная или пшенично-ржаная, подсолнечное масло, сырая нефть (включая газовый конденсат), плоский прокат из нелегированной стали, металлоконструкции из черных металлов, легковые и грузовые автомобили, дорожная и строительная техника, лекарственные средства и др.

Основные статьи импорта товаров из Узбекистана в ЕАЭС в 2016 г. сложились следующим образом: пряжа хлопчатобумажная с содержанием хлопковых волокон 85% или более; свежие абрикосы, вишня, черешня, персики, сливы и терн; майки, фуфайки трикотажные; трикотажные полотна; полимеры этилена; азотные удобрения; свежий или сушеный виноград; томаты; прочие овощи и фрукты и др.

Российский бизнес (в том числе и топливно-энергетический) заинтересован как в узбекских рынках, так и в узбекских партнерах – с участием российского капитала в Узбекистане действуют более 500 компаний, с участием капитала узбекского в России работают около 300 компаний. В Узбекистане аккредитованы представительства 126 российских фирм и предприятий – бизнес-среда, как мы видим, весьма и весьма располагает к конструктивному сотрудничеству.

К слову, по итогам переговоров президентов России и Узбекистана Владимира Путина и Шавката Мирзиёева 5 апреля текущего года стороны подписали беспрецедентный по объему пакет соглашений – 55 документов на общую сумму около 16 млрд. долл.

«Мы сегодня с уважаемым Владимиром Владимировичем договорились, что мы будем бизнес-форумы проводить – год в России, год в Узбекистане. Я пригласил уважаемого Владимира Владимировича, чтобы на следующий год в регионе – Бухаре, Хорезме или Самарканде – провести большой бизнес-форум в присутствии двух президентов», – заявил Шавкат Мирзиёев по итогам переговоров с Владимиром Путиным.

Более того, Россия и Узбекистан взаимодействуют не только на государственном, но и на региональном уровне. Речь идет о том, что на основании межправительственного Соглашения о расширении сотрудничества субъектов Российской Федерации с административно-территориальными образованиями Республики Узбекистан, подписанного еще в 2000 году, это самое сотрудничество действительно расширяется, да еще и углубляется. Лидируют в данном процессе Москва, Алтайский край, Свердловская, Челябинская, Ивановская, Московская области и ряд других регионально-экономических субъектов.

Мы уж не говорим о трудовой миграции – то есть о том, каков доход совокупного узбекского бюджета от легального труда граждан Узбекистана в России. В данном случае достаточно сказать, что, по данным Центрального банка России, трансграничные переводы (безналичные перечисления) физических лиц из России в Узбекистан в 2016 г. составили 2,741 млрд. долл.

То есть общая обстановка в плане межгосударственного сотрудничества России и Узбекистана благоприятная. И данная благоприятность должна только повышаться – таково мнение экспертного сообщества и здесь, и там. А теперь, внимание, вопрос: если исключить русский язык как социально-экономический фактор взаимоотношений России и Узбекистана, много ли останется из того, что описано выше?

Данный вопрос можно было бы посчитать риторическим – но лучше на него ответить, хоть бы и кратко.

Трудно себе представить российского и узбекского бизнесменов, ведущих переговоры по-английски. Эта ситуация никак не накладывается ни на какие ментальные особенности ни русских, ни узбеков.

Не менее трудно себе представить переписку между главами, скажем, Екатеринбурга и, предположим, Самарканда на английском языке. Как говорится, см. выше – никакой русский и узбекский менталитет такого афронта просто не вынесет.

Ну, и под занавес – узбекский трудовой мигрант в той же Москве по-английски разговаривает, а по-русски ни бум-бум. Представили? А вот у нас не получилось.

Язык – это не просто средство общения. Это индикатор приобщения к определенному обществу, определенной культуре, определенному общественному складу. Никто ничего не сможет поделать с тем, что сейчас английский язык – это, по сути дела, инструмент суперлиберализма, цветных революций и самых разнообразных майданов. Никто ничего не сможет поделать с тем, что насильственное «обангличанивание» чего бы то ни было и кого бы то ни было – это прямой путь к расколу сначала элиты, потом отдельных социальных групп, а в финале процесса и всей страны. Раскола сверху донизу – другого в этом случае быть не может.

Вот, собственно говоря, и все. Повторим, что пренебрежение, агрессивное отрицание русского языка как такового имеет последствия негативные. Исключительно негативные. И это, поверьте, не какая-то там «национальная гордость великороссов». Это, увы, то, что через день да каждый день демонстрируют убедительные наглядные примеры – от которых лихорадит практически весь бывший советский европейский восток. Так стоит ли наступать на те же самые грабли нашим узбекским друзьям? Не лучше ли научиться на ошибках, совершенных не ими? А вот этот вопрос – сугубо риторический, ибо ответа не требует.

Источник: BusinessForecast.by

При использовании любых материалов активная индексируемая гиперссылка на сайт BusinessForecast.by обязательна.

Читайте по теме:

Оставить комментарий