Малые необратимые шаги к лучшему образованию. Опыт Австралии

18.03.2017 – Несколько следующих лет я буду жить в Австралии. Путешествия и новые контексты – это необходимость для моей профессии, но изменения в украинском образовании – мой профессиональный интерес. Поэтому я попробую использовать опыт потребителя австралийского школьного и дошкольного образования, для рассуждений по поводу украинского образования.

Читайте также: Как работает кэшбэк (возврат денег) при покупке товаров и услуг

Я буду наблюдать за дошкольным и школьным обучением с родительской точки зрения, чтобы понять, из каких мелочей складывается образовательная система одной из самых развитых стран мира, и как удается придерживаться стандартов и обеспечивать их высокое качество не только в мегаполисах, но и в отдаленных уголках.

Моя локация #1 – маленький шахтерский городок (20 тысяч жителей) в глухой местности.

Моему сыну 5 лет.

Я буду писать о прикладных аспектах организации учебного процесса, потенциально интересных и полезных для украинской системы образования. Попробую разобраться, какие подходы, методы и инструменты могут помочь нам выйти из заколдованного круга постсоветской образовательной культуры, описывая проявления мировоззренческих различий между нами и развитым миром.

Буду писать преимущественно с учетом собственной родительской перспективы, но попробую дополнительно опросить также учителей, администрацию и других родителей.

ГОТОВНОСТЬ ПЛАТИТЬ БОЛЬШЕ

Первое, на что я обратила внимание, еще готовясь к контакту с образовательными учреждениями – это высокая цена.

Можно сказать, что здесь вся полезность австралийского опыта и заканчивается, ведь без денег мы ничего не изменим. Но я предлагаю посмотреть на эту тему и все последующие темы под другим углом и заменить предубеждение «у нас все равно ничего не получится» на «все равно мы ничего не теряем».

Стоит попробовать поискать, какие маленькие шаги возможны, чтобы наши положительные изменения становились необратимыми. Как оказалось в моем случае, часто это изменение доступно отдельному человеку.

Государственные школы и садики оплачиваются из налогов, но существует много частных, по стоимости которых можно понять, сколько образование реально стоит.

Один день в частном садике стоит примерно 90 австралийских долларов (для гривны умножайте на 20) и это не включает питание – сады в нашем городке не имеют лицензии на приготовление пищи, поэтому пищу нужно давать ребенку с собой. Правда длится день с 6:30 до 18:00.

В своих информационных материалах садик отмечает свою деятельность – это когда деньги, полученные от родителей, покрывают расходы, а не составляют прибыль.

Школа немного дешевле – год в школе стоит около 3000 австралийских долларов (без питания).

За комплект школьной формы нужно заплатить около 100 долларов.

За обработку нашей аппликационной формы в школе мы должны были заплатить 50 долларов, независимо от того, возьмут нас в школу или нет. Это означает, что родители детей, которые уже учатся, своими взносами не платят за тех, кто приходит.

В дальнейшем директор рассказывала в еженедельной рассылке о привлечении спонсорских средств и на что она планирует их направить, параллельно предлагая родителям приобщиться к управлению школой.

Это для меня была первая большая разница между Украиной и развитыми странами – стоимость рабочей силы и готовность к тому, что рабочая сила должна быть дорогой.

Но деньги не представляют собой самоцель. Учителя здесь не роскошествуют. Деньги скорее создают ощущение безопасности и прогнозируемости, что в свою очередь делает возможным самореализацию.

ПРОЗРАЧНОСТЬ

Возможно, ощущение определенности можно попробовать достичь не только по требованию увеличения зарплат, а скорее через прозрачность, прогнозируемость и достоинство условий работы?

Зарплаты тоже очень важны, однако, без ощущения прогнозируемости их увеличение должно быть очень существенным, чтобы перекрыть собой отсутствие ощущения безопасности.

Если параллельно работать на безопасность и предсказуемость – возможно эффекта удастся достичь скорее.

Я вспомнила историю из львовского государственного садика, который мне в целом нравился. В разговоре с директором я видела, как она стремится продемонстрировать, что деятельность сада является прозрачной и как трудно ей внутри на эту прозрачность согласиться. Решиться на прозрачность может быть трудно еще и потому, что другие увидят твои ошибки – а это большой страх.

Отведя сына в австралийский садик, я очень переживала. Ведь его английский на уровне «как тебя зовут», а 5 лет – это такой возраст, когда ребенок говорит уже много, поэтому воспитатели и администрация позволяли мне быть в группе столько, сколько я хотела, не смущаясь тем, что мое присутствие будет разрушать порядок и отвлекать других.

Помню как в украинском садике воспитательница меняла тон разговора с детьми, переходила на ласковый разговор, когда слышала, что пришел кто-то из родителей (я подслушала это явление, когда зашла тихонько). Она была в целом очень милая, и дети ее любили, но почему-то при родителях вела себя искусственно. Такое интересное различие между страхом перед открытостью со стороны украинского садика и полным отсутствием такого страха здесь.

Высокие зарплаты и прозрачные условия работы появились в развитых странах не сразу и не по доброй воле министров и парламентариев. Мы – граждане, работники, потребители в большой степени за это ответственны.

Рискну предположить, что сейчас в нашем обществе лучшие за всю историю условия для влияния граждан на общественно-политическую повестку дня. Поэтому я думаю, что не стоит ожидать повышения зарплат от правительства. Не потому, что правительство плохое, а потому, что это не его задача.

Это один из болезненных моментов, от которого надо избавиться, если мы стремимся двигаться в сторону увеличения собственной состоятельности и самостоятельности, отходить от сладкого, но ядовитого патернализма – пробовать повышать свою стоимость на рынке труда, отвыкать от концепта «бесплатности» и разбираться в стоимости вещей, диверсифицировать поступления и увеличивать прозрачность.

Увеличение зарплат и доходов учреждений образования – не панацея. Зависимость между количеством денег, потраченных на образование, и качеством образования не является линейной. Директор управления образования и навыков Организации экономического сотрудничества и развития Андреас Шляйхер делал на эту тему доклад на Глобальном форуме образования и навыков в 2016 году.

Кроме того, постоянно растут потребности. Другое дело, когда эти несколько сотен гривен отделяют жизнь от выживания, а несколько проявлений непрозрачности и двусмысленностей делает из родителей ваших врагов, а не потенциальных партнеров. Стоит пробовать пройти эту грань выживания и безопаснее выйти в поле достоинства.

БЕЗОПАСНОСТЬ И ДОСТОИНСТВО

От тупиковых вопросов о том, где взять деньги, и почему денег нет, можно перейти к альтернативному вопросу – как помочь всем стейкхолдерам образования почувствовать себя увереннее.

Ведь мы все находимся в сложном психологическом состоянии, когда в стране война и такое низкое доверие к правительству и друг к другу, мы осуществляем наиболее коренные за всю нашу историю реформы и живем в самом быстром за всю историю мире.

Уверенность и безопасность я рассматриваю в широком смысле. Они включают способность доверять тем, кого не знаешь лично.

Это выглядит как очень опасная вещь в обществе, наполненном угрозами, коварством и опасностями. Нам не хочется быть обманутыми и использованными, нам не хочется, чтобы наши дети были наивными и доверчивыми.

Однако доверие не равняется наивности и беззащитности, оно предполагает изменение отношения людей друг к другу и к жизни – не все так плохо и не все вокруг враги.

Пространство безопасности, доверия, надежды и способностей уже образуются, его стоит развивать и расширять. Администрация школы может пробовать помочь учителю убедиться, что денежные поступления будут устойчивыми. Заблаговременно предупреждать, если возможны задержки, и пробовать наладить постоянство базовых поступлений, попробовать ввести механизмы взаимопомощи, совместно добиваться увеличения финансирования. Помочь учителю понять, что нужно делать, чтобы уверенно сохранять свое рабочее место; помочь увидеть возможности для карьерного роста и профессионального развития; помочь родителям почувствовать, что правила игры понятны, что в школе ребенку не навредят (рассказывать, что дети делают на уроках, увеличивать открытость и прозрачность, совместно разработать правила взаимодействия в школе).

Атмосферу доверия я сразу почувствовала по способу общения между людьми.

Я случайно стала свидетелем того, как учебная ассистентка привела девочку в туалет. Девочка первую неделю в подготовительном классе, немного напуганная, говорит о том, что ей кабинка туалета не нравится.

Какой была моя мысль в этот момент?

На месте ассистентки я бы сказала: «Да нормальная кабинка, здесь все такие, заходи быстрее, там меня в классе еще 20 детей ждут».

Но ассистентка поступила иначе, она спокойно и терпеливо предложила девочке посмотреть следующую кабинку! Девочка и эту кабинку не полюбила, но, возможно, благодаря тому, что ее чувства были приняты, теперь она объяснила, в чем дело – в кабинке ей было темно.

Тогда они вместе с ассистенткой выбрали, самую светлую кабинку, и девочка смогла в нее зайти. Это, кажется, мелочью. Но насколько отличным было мое отношение, моя инерция в отличие от реакции этой учебной ассистентки.

Изменение атмосферы я почувствовала и по поведению сына. На украинской детской площадке он всегда был осторожен относительно других детей и охранял свои игрушки, ведь дети могли подойти и просто их забрать, толкнуть, ударить.

Тут я заметила, что у сына нет такого ощущения, он спокойный и радостный, хочет общения с детьми, а не избегает его, ведь защищаться не нужно.

Я не уверена, что полное отсутствие угроз – это хорошо.

В то же время, постоянная тревожность и ожидание удара ограничивают способность развиваться. Я думаю, что Украина может предложить решения этой дилеммы собственно  вследствие своего опыта и своей способности взаимодействовать с развитым и варварским миром одновременно. Я думаю, что эта формула должна быть включена в образовательную концепцию – как лелеять достоинство и добро и одновременно уверенно защищать границы соблюдения общих правил, распознавая угрозу, как доверять и не быть обманутым одновременно.

ГОТОВНОСТЬ К ШКОЛЕ

Для записи в школу мы всей семьей встретились с директором. Чтобы разговоры с родителями проходили спокойно, дорогие директора, нужно немного – большой набор лего и наклейки.

По крайней мере, мой сын был в восторге от конструктора на полу, а прощаясь с директором, она предложила ему выбрать себе наклейку, и это дополнило его первое приятное впечатление о школе.

В школу здесь начинают ходить с 4-5 лет – это подготовительная группа, с 6-ти начинается первый год обучения.

Мы записались в католическую школу, ведь здесь было лучшее образовательное предложение. Это начальная школа, в одном здании и на одном дворе находятся дети от 4-х до 11 лет.

Директор на короткой, но очень теплой встрече сразу рассказала про еду, школьную форму, оплату, график, то есть те вещи, которые нас интересовали, не тратя наше время на описание преимуществ данной школы, в которые бы мы все равно не поверили.

Также она дала аппликационную форму, которую мы должны были заполнить дома, книжечку с информацией для родителей, флешку с информацией о школе и большой магнит на холодильник, где было написано, как помочь ребенку подготовиться к школе.

Директор попросила моего сына написать свое имя – я вспотела, ведь знала, что он этого не сможет сделать, тем более на английском.

Она улыбнулась и дала разрисовать листик с контурами геометрических фигур, цветные карандаши. Сказала, что это то, с чего они начнут учиться писать.

Я выдохнула. Дома я внимательно разглядела магнит, на котором было написано, что ребенок должен уметь, приходя в школу, и как родители могут помочь к школе подготовиться.

На нем было совсем не то, что я ожидала.

Вот некоторые из навыков, которыми должен владеть ребенок, приходя в школу:

– я умею проститься,

– я умею попросить о помощи,

– я умею спросить,

– я умею делиться,

– я умею играть с другими и дружить,

– я могу выразить свои чувства,

– я знаю некоторые цифры/некоторые буквы/некоторые цвета/некоторые формы,

– я знаю несколько детских стишков,

– я могу распознать свое имя,

– я умею безопасно пользоваться ножницами,

– я умею самостоятельно кушать/ходить в туалет/высморкать нос/вымыть руки/надеть носки и обувь,

– я умею следить за своими вещами.

Родителей магнит призвал наладить ежедневную рутину – рано ложиться, питаться здоровой едой и ограничить время перед экраном.

ИНДИВИДУАЛИЗМ

Первый день в школе был лишен каких-либо празднований, линейки.

Накануне родителям пришло письмо о рутине первого дня – то, что надо завести детей в класс, помочь им найти стол с их именем, открыть раскраску, которая будет лежать на столе и попрощаться.

Найти стол со своим именем – это первая задача для ребенка.

Попробовать написать свое имя по контурам, нарисовать свой портрет, нарисовать себя – это задача первой недели.

Каждое утро учитель и дети здороваются с каждым по имени. На дверях в класс обозначены имена всех детей группы.

Перед классом полки для рюкзаков – место для каждого обозначенное именем.

В супермаркете продаются разнообразные виды бирок и наклеек для персонификации вещей.

В школьном дворе стоит корзина для утерянных вещей с надписью «утерянная собственность».

Придя в первый день в школу, я была поражена, что директор помнила имя ребенка и учительница знала имя, когда нас встречала впервые.

Вместе с тем, отношение к детям не является сладким. Детей не ласкают, не сюсюкают с ними, отношение спокойное и дружелюбное.

В первый день учебы учительница раздала листки, на которых родители должны были написать о своих детях «с помощью миллионов слов или меньше». После этого она прислала трогательное письмо-напоминание для тех, кто листков еще не сдал. В этом коротком письме можно проследить не только искреннее участие, но и мягкое напоминание родителям сделать то, что она просит.

«… я люблю читать все о ваших детях и узнавать, чем они интересуются и что делает их счастливыми. Пожалуйста, приносите эти описания. Я приколола бланк, если вам нужен новый. Мы почти завершили нашу первую неделю!!! Увидимся завтра».

ПРИВЛЕЧЕНИЕ

Не смотря на то, что школа платная, от родителей ожидается волонтерство.

Его форма может быть разной. Чтением для детей (в течение 20 минут в начале дня), помощь в школьной библиотеке, подготовка теста для лепки на занятиях, стирка полотенец, которыми дети вытирают руки, жарка тостов по утрам понедельников на школьном дворе, организация событий и демонстрация собственных талантов, участие в управлении школой и тому подобное.

Директор в первую учебную неделю прислала опрос, в котором родители могли выбрать, к чему они хотят присоединиться.

Еженедельно в школе проводится общее собрание.

Оно начинается с пения гимна под аккомпанемент небольшого школьного оркестра. Гимн Австралии меня поразил своим позитивом – он воспевает преимущества страны, в нем говорится о радости и гордости.

Далее идет молитва (школа католическая), в которой все присутствующие просят Бога помочь им быть лучшими гражданами.

Собрание ведут сами дети, каждую неделю всей школой приветствуют новеньких и тех, у кого был День рождения.

Директор благодарит детей за то, что они выдержали собрание и концентрировали внимание и дальше все расходятся по классам.

Собрание длится минут 20-30, поэтому оно не слишком утомительно, а скорее помогает развить уважение друг к другу.

За 2 месяца учебы прошло уже три события, на которых родители могли прийти и пообщаться с учителями, администрацией, другими родителями – это совместное барбекю, информационный вечер о плане обучения и сообщество школьного самоуправления.

В остальное время общение с учителями до и после школьного дня очень ограничено. Вы можете перекинуться несколькими общими фразами, ведь учителя охраняют свое личное время и отдых.

Родители получают еженедельную рассылку, а также имеют специально выделенное время, информационный вечер, на котором могут поговорить с учителями.

ОТНОШЕНИЕ К ОШИБКЕ

Новая украинская школа заложила в свою концепцию изменение отношения к ошибке.

Это фундаментальная вещь, которая является проявлением перехода к совершенно иной культурной парадигме. Отношение к ошибке – это проявление глубинного представления о том, чем является авторитет, сила и жизненный успех.

В животном мире проявить слабость – это сдать свою лидерскую позицию.

Публично признать ошибку в традиционном обществе – это похоже на катастрофу и унижение, и не так вследствие самой ошибки, как скорее вследствие факта ее признания.

Информационная эпоха меняет отношение к лидерству – лидер не может не ошибаться, ведь не ошибаться невозможно, невозможно все знать и иметь монополию на знания. Стремление это скрыть – это лицемерие, миф и непрозрачность.

Для украинских лидеров – это сложная дилемма, ведь большинство электората (в широком понимании этого слова) все еще воспринимает лидера с позиции силы, зато продвинутое активное меньшинство уже способно хорошо замечать лицемерие и неискренность тех, кто боится решиться отойти от традиционных моделей.

Изменение отношения к ошибке трудно достичь простым утверждением, что ошибка – это не страшно, ведь дети считывают отношение к ошибкам своих родителей, самих учителей и окружения.

По дороге из австралийской школы мы с сыном стали свидетелями того, как рабочие пытались поднять локомотив, который сошел с рельсов и упал набок. Два больших крана, два бульдозера – целое событие для маленького городка. Мы остановились и восторженно наблюдали.

К нам сразу подошла одна из работниц и попросила отойти, но лишь потому, что она предложила нам место, с которого будет удобнее и безопаснее наблюдать за процессом.

У рабочих не было и намека на недовольство, стыд, усталость. Они делали свою работу преданно, ответственно и с гордостью. Ведь так, ошибки случаются, но важно то, что и как мы делаем с ними дальше.

Признаками изменения отношения к ошибке в учебном процессе я считаю реакцию учителя на ответ ученика, реакцию родителей на работу ученика, перенос большей ответственности ученика за процесс, так и за результат.

Помню, как в экспрессе Киев-Львов я сидела рядом с маленькой девочкой, которая ехала на коленях у папы и развлекалась раскрасками. Папа никак не мог согласиться с тем, что девочка разрисовывала зайчиков в оранжевый цвет, солнце – зеленым, а траву в фиолетовый цвет. Отец упрямо и сердито говорил ребенку о том, что трава должна быть раскрашена в зеленый цвет, а солнце должно быть желтым. Его откровенно и глубоко беспокоило то, что ребенок делает «неправильно».

Конечно, 2+2 имеет один математический ответ, но даже здесь мы можем ответить «нет, неправильно!», а можем сказать «попробуй еще раз/посчитай на пальчиках».

Наверное, именно поэтому, на начальных этапах обучения таким важным является отсутствие оценивания. Получая вопрос от ребенка о том, сколько будет 4 и 3, я стараюсь не выглядеть всезнайкой и ориентиром правильности суждений, а перенести ответственность на ребенка же и спросить в ответ: «Ты скажи, сколько это будет».

Необходимо пробовать вместе с ребенком рассуждать, а не играть роль энциклопедии. Это сложный аспект в искоренении своего пост-советикуса.

Последствия страха ошибки и навыки считывания правильного (конъюнктурного) ответа я наблюдала и во время преподавания критического мышления в университете во Львове. Кое-кто из студентов никак не мог понять как это – думать самостоятельно, а пробовал отвечать преподавательнице то, что она ожидает «ну вы же говорили, надо так».

Мы делаем, и будем делать ошибки. Это стоит принять и пробовать иначе, относиться к ним. Это трудно, но учиться этому можно вместе с собственными детьми.

Основную вещь, которую я пытаюсь менять в себе – это преодоление страха по поводу возможной потери авторитета в глазах ребенка. Я убеждаю себя тем, что я его потеряю, если буду пытаться доминировать и не признавать свободную волю ребенка.

С другой стороны ценностные ориентиры нужны. Учителю, родителям, да и самому ребенку очень важно знать, что он/она делает правильно.

В украинском обществе наблюдается ценностная неопределенность – аномия. Мы устали от того, что ради выживания нужно идти на компромисс с совестью и моралью. Мы себя оправдываем, а чувство вины одновременно заставляет нас обвинять других.

Возможно, выходом здесь станет отказ от стремления казаться лучшими, чем мы есть?

Попытаться искать решения совместно с нашими детьми, делиться соображениями с учителями и администрацией учебных заведений.

Своими наблюдениями я не претендую на роль знатока, который скажет «что делать» и «как правильно». Я хочу открыть дискуссию, которой мне очень не хватает, о новых украинских и ценностных образовательных ориентирах.

Примеры из австралийского образования, которое во многих вещах является антиподом Украине – это не догма и не образец, это скорее повод продумать собственные взвешенные развязки.

Автор: Виктория Брындза, социолог

Источник: «Украинская правда. Жизнь»

Перевод: BusinessForecast.by

При использовании любых материалов активная индексируемая гиперссылка на сайт BusinessForecast.by обязательна.

Читайте по теме:

Оставить комментарий