Бизнесмен Андрей Мацола: Сейчас любой бизнесмен может выбирать – платить взятки или нет

21.11.2018 – Что надо знать о рынке пива и его главных игроках. В фокусе Зе Интервьюера и ЭП владелец Первой частной пивоварни Андрей Мацола.

ДОСЬЕ

Андрей Мацола – украинский предприниматель, основатель, крупнейший акционер и СЕО «Первой частной пивоварни». Компания была основана в 2004 году. Через восемь лет ЕБРР совместно с немецким концерном Oettinger и международной группой Oasis CIS вошел в состав ее акционеров. С 2012 года «Первая частная пивоварня» осуществляет управление двумя пивзаводами – в Львове и в Радомышле – суммарной мощностью 2,3 млн. гектолитров пива в год.

Читайте также: Бизнесмен Геннадий Балашов: Самую дорогую недвижимость у меня покупала Раиса Богатырева

Как комсомолец стал производителем часов, которые дарили президенты Украины

Марк Гинзбург: Со временем может появиться долларкоин или еврокоин – государственная криптовалюта, что критически повлияет на курс биткоина

Герои бизнеса. Как бывший директор по маркетингу производит под Киевом органические крупы

Интервью с владельцем компании по производству соков T.B. Fruit Тарасом Барщовским

О ЧЕМ ГОВОРИЛИ:

Почему Андрей Мацола не увольняет людей? Возможна ли дружба на работе? Как появились первые большие деньги? Конкуренция на рынке – честная или грязная игра? Какая доля на рынке принадлежит «Первой частной пивоварне»? Возможно ли работать без взяток? Предлагали ли купить бизнес и за сколько бы продал? Что будет на рынке пива в ближайшие 5 лет?

УВОЛЬНЯЕТ ЛИ МАЦОЛА СОТРУДНИКОВ И О ДРУЖБЕ НА РАБОТЕ

– Вы лично увольняете людей, если говорить о высшем звене?

– Увольнения как такового – нет. Я всегда общаюсь с людьми, спрашиваю те или иные результаты работы. Если они были неудовлетворительны, слушаю объяснения. Привожу к какому-то решению – исправить ситуацию самостоятельно. Если человек готов и конкретизирует те или иные направления, мы продолжаем и смотрим результаты. Если же нет этих результатов или человек не готов, то он сам принимает решение. Это 99% самостоятельных решений.

– Сколько у вас сейчас людей работает в подчинении?

– Если взять всех работников, то около 3,5 тысяч.

– Насколько к вам открыт доступ в компании? Если у меня есть идея, и я хочу ее вам рассказать, я могу к вам попасть?

— Нужно прийти к ассистенту, спросить, когда есть у меня свободное время.

– Кстати, как к вам обращаются на работе?

– По-разному. «Андрей», на «вы», на «ты». Каждый обращается так, как ему комфортнее. Кому-то комфортнее «Андрей Николаевич», кому – «Николаевич».

– Можно ли работать с человеком и быть друзьями?

– Мы только так и работаем.

– Говорят, что когда друзья скинулись по 50% и создали бизнес, то в таком случае дружбе часто приходит конец.

– Смотря, какая дружба? Если дружба – пить вино на выходных, то это одна часть.

– На выходных вино, а потом работаем.

– Этого нет. Лично я четко разделяю: мы дружим на работе, общаемся, поддерживаем максимально открытые отношения. И у нас есть отдельно семейные вопросы и вопросы дружбы с теми людьми, с которыми мы не пересекаемся по работе. Я считаю, что когда ты имеешь достаточно близкие отношения со многими работниками, это не идет на пользу.

– Вы знаете английский?

– Знаю, но мой уровень и тот, который получают мои дети (учатся в Великобритании), это совсем разные вещи. Они живут в среде. Они будут иметь эту атмосферу понимания, как думают на Западе. Потому что наш и западный социум еще отличаются, даже на бытовых вещах. Например, поздравление с улыбкой. Наши говорят, что оно не искреннее. Хорошо, оно не искреннее, но лучше с неискренней улыбкой, чем с грустным, но искренним лицом.

– Будущее молодежи без знания английского возможно?

– Нет. Раньше, когда мы покупали авто, была опция электрический стеклоподъемник. Мы должны были за нее доплачивать. А теперь даже никто не спрашивает относительно того, есть ли автоматический стеклоподъемник, или нет. Никому даже в голову не приходит – как это нет? Вручную крутить? Так же и здесь.

– Вы просто давно не видели «Ланосы».

– Менеджер среднего звена, когда приходит, бренд-менеджер…

– На какую зарплату, чтобы мы понимали?

– На 12-15 тысяч в среднем. Когда приходит менеджер, то его даже не спрашивают, знает ли он английский. Если ты не знаешь, то будут очень большие глаза – как это ты пришел без знаний? Уровень английского, акцент, глубина знаний – это уже другой вопрос, но ты должен понимать и общаться хотя бы минимально. Без английского никак.

ОТКУДА ПРИШЛИ ПЕРВЫЕ БОЛЬШИЕ ДЕНЬГИ 

– Помните, когда впервые к вам пришли большие деньги? Вы вообще росли в богатой семье?

– Не очень помню. В средней.

– Помните первые деньги, когда стало понятно, что вы делаете что-то правильно? 

– Да. Мы продали фуру апельсинов. Через лоток.

– Значит, вы продавали на рынке?

– Да.

— Сколько вы заработали в то время?

– Не помню, тогда еще купоны были. Они высчитывались в миллионах. Это был период 1993-1994 годов.

– Апельсины в то время были деликатесом, как бананы? 

– Они и сейчас являются деликатесом. Вопрос, что тогда были менее доступными. Сейчас это деликатес, только более доступный.

– А первый миллион помните? Мне кажется, что эта цифра для бизнесмена что-то значит. 

– У меня всегда все средства, которые генерирует бизнес, туда и возвращаются. Поэтому эффект первого миллиона я, возможно, пропустил или не почувствовал, или он настолько быстро был инвестированный, что я его не увидел.

– Вы держали миллион долларов в руках? 

– Нет, никогда.

ВОЗМОЖНО, ЛИ РАБОТАТЬ БЕЗ ВЗЯТОК И ЧТО С КОНКУРЕНТАМИ 

– Мы недавно говорили с бизнесменом о его общении с налоговой службой в 2010-2012 годах. Если говорить о ситуации с бизнесом до и после Революции достоинства. Действительно ли изменилась ситуация, работать без взяток, возможно?

– Сейчас возможно. Любой бизнесмен имеет право выбора – работать с взятками или без.

– Раньше такого выбора не было?

– Раньше ты должен был работать согласно правилам.

– Имеете в виду, что надо было кому заносить?

– Да. Сейчас ты можешь работать открыто, честно и платить налоги. Или можешь заниматься схемами и иметь те или иные отношения. Но с каждым днем делать это становится труднее и труднее, насколько я с рынка получаю информацию. Все больше людей видит более комфортным для себя уделять время реальному сектору экономики, а не заниматься разрешением споров с различными государственными институтами.

– Как относитесь к конкурентам?

— О каких-либо конкурентах либо хорошо, либо никак.

– Вы общаетесь с топ-менеджментом?

– Знакомы, но мы мало общаемся. Мы больше общаемся на рынке, на полках магазинов.

О каких-либо конкурентах либо хорошо, либо никак.

— Если говорить о «Первой частной пивоварне», кто ваш главный конкурент?

– Я считаю, что «Карлсберг».

– Конкуренция на рынке честная или нет? Существует ли у нас сейчас грязная игра?

– Нет.

– Надо сделать популярнее пиво, чтобы его купили?

— Все открыто. Слава Богу, у нас пивной рынок – это в основном международные компании, они задают правила. Нет каких-то схем, как в водке.

– А с водкой другая история?

– Я думаю, что да.

– Какая доля рынка принадлежит «Первой частной пивоварне»?

– Около 14-15%.

– Это много?

– Как для нас, то да.

– Крупнейшая компания в Украине – это «Карлсберг»? У них около 30%?

– Да. Но есть еще «САН Инбев», которая также имеет около 29-30%. Есть «Оболонь» – около 16,5-17%%.

– Эта доля за последние годы увеличилась?

– Она стабильна.

Продавать в этой стране сейчас – это ничего не получить.

– Она вас устраивает или есть какие-то амбиции?

– У нас есть определенные ограничения по производству. Мы имеем две площадки в Львове и в Радомышле. Общий объем 2,4 млн. гектолитров. Мы просто не можем изготовить больше.

– Но теоретически больше пива пили бы, если бы у вас была возможность больше производить?

– Мы работаем больше на премиальный сектор, постоянно совершенствуем свои торговые марки, делаем новинки на сезон, на межсезонье. Мы всегда совершенствуем свой портфель, потому, что не хотим работать в массовом рынке, там, где продается жидкость за небольшие деньги. Это не наш путь. Поэтому доля в деньгах увеличивается, а в объеме она стабильна.

— Ваши прогнозы по производству пива на ближайшие 5 лет? Какого из сегодняшних игроков не будет на пивном рынке? 

– Если бы кто 5 лет назад сказал, что Украинская Православная Церковь получит автокефалию, то люди бы говорили, что это невозможно и смешно. Поэтому делать какие-то прогнозы – неправильно. Рынок тяжелый и конечно, если ничего не будет изменено, то на самом деле он сократится к минимальным объемам. Мое мнение, что в будущем более вероятный вариант – это объединение компаний. Такой тренд есть во всем мире. Я думаю, что такая перспектива ждет и украинский рынок.

— Вы запустили лицензионное пиво от «Хайнекен» и «Крушовице». Является ли это большой долей вашего бизнеса сейчас?

– «Хайнекен» имеет около 1%, «Крушовице» – также около 1%.

– От всего, что вы производите?

– Нет, это от общего рынка. У нас, если высчитывать 14,5%, то минус 2.

— Сколько вы из этого зарабатываете?

– Пока не могу сказать.

– Объясните структуру собственности «Первой частной пивоварни»?

— Я — крупнейший акционер компании. Далее идет ЕБРР, затем компания Oettinger – это производитель пива в Германии. Остальные акции распределены между физическими лицами в разных странах.

ЗА КАКУЮ СУММУ МАЦОЛА ПРОДАЛ БЫ СВОЮ ДОЛЮ В ПИВОВАРНЕ 

— Поступали ли вам предложения по продаже вашей доли? Если поступали, то от кого и за сколько предлагали продать? 

– Нет.

– За сколько бы вы сейчас продали?

– За сколько вы хотите купить?

– Не знаю, не очень ориентируюсь на этом рынке.

– Сейчас рынок не для продажи, а для развития. Продавать в этой стране сейчас – это ничего не иметь.

– Хорошо, 50 млн. долларов?

– Ты готов заплатить? За долю? Давай поговорим. Сейчас в Украине продавать бизнес невыгодно. Нужно работать, пройти в определенной мере сложные периоды. Я убежден, что 2-4 года и ситуация совершенно кардинально изменится и оценка бизнеса сегодня и через три года будет различаться. Это к общему вопросу – продавать или не продавать. Вопрос же не просто в том, чтобы продать. А чем дальше заниматься? Я 20 лет этим занимаюсь, понимаю все нюансы. Завтра тебе говорят – иди, сажай помидоры. И что?

– Состояние на «Первой частной пивоварне» было заработано на дистрибуции? Это крупный бизнес и уже с него появилась «Первая частная пивоварня» и свое производство? 

– Да.

– Какой капитал нужен для того, чтобы открыть свою пивоварню? Это 100 тысяч долларов?

— Да, можно открывать частную пивоварню. Но это был 2003 год.

– Это были все ваши деньги, или вы не рисковали? 

– Не все, но значительная часть.

– Вы на дистрибуции зарабатывали достаточно, почему решили уйти в другую сферу? Хотелось развиваться или больше зарабатывать? 

— Мы были одним из крупнейших дистрибуторов в Западной Украине. Еще на то время была компания BBH (Baltic Beverages Holding). У нас произошли некоторые разногласия, поэтому мы решили…

– Между партнерами?

– Между нами и компанией BBH, которая потом стала «Карлсберг». Мы решили создать свою независимую компанию.

– Это было правильное решение?

– Сейчас я понимаю, что да.

– А тогда это было решение сложным?

– Тогда было сложным.

– Как это происходило психологически? Насколько вы понимали, что это риск, вы все продумали?

– Ничего не продумывали. Просто берешь и открываешь дело. Какие там риски?

– Вы понимали, что вы могли прогореть? 

– Да.

– У вас был план Б? 

– Плана Б не было.

– Значит, это и есть план А, что нет плана Б? 

– Вариантов не было. Берешь и делаешь. Назад дороги нет.

Ничего не продумывали. Плана Б не было. Просто берешь и открываешь дело. Какие там риски?

– Через какое время вы поняли, что все идет по плану и все это действительно приносит результат? 

— Наверное, когда мы стали впервые мультирегиональной компанией. Это был где-то 2006 год. После двух лет работы было понятно, что уже есть фундаментальная подушка, на которой можно делать соответствующее развитие, экспансию на всю страну.

– Значит, через два года вы уже зарабатывали? 

– Как сказать в пивном бизнесе зарабатывали? В этом бизнесе заработок – это постоянная реинвестиция, постоянное движение вперед. Если взять на уровне EBITDA, то можно говорить, что это заработок. Если брать кредитную нагрузку, то она съедает больше, чем EBITDA на моменте развития. Это разные вещи.

Заработок – это в компании, которая уже прошла определенный этап, условно компания «Карлсберг». Я убежден, что у них с точки зрения рентабельности все хорошо. Другие компании имеют определенные сложности. У нас стоит вопрос развития. Когда ты имеешь постоянное развитие, всегда находишься на этапе инвестиции.

Поэтому сказать, что эта компания зарабатывает, а эта не зарабатывает – на сегодняшний момент так однозначно утверждать нельзя. Потому что у каждого понимание заработка является разным.

Источник: Экономическая правда

Перевод: BusinessForecast.by

При использовании любых материалов активная индексируемая гиперссылка на сайт BusinessForecast.by обязательна.

Читайте по теме:

Оставить комментарий